Олег Суворов - Красотки кабаре

– Вы перехватили и прочитали мое письмо к фрейлейн Лукач? – мгновенно вспыхнул от негодования Вульф. – Но ведь это…

– Успокойтесь. Я понимаю ваше возмущение и в утешение могу сообщить, что, кроме меня, никто его не читал. Я вынужден был установить за вами слежку, поскольку ваш знакомый – доктор Сильверстоун – поспешно покинул Вену, а возможно, уже и Австрию, и теперь неизвестно, где его искать.

– Опять Сильверстоун! – вздохнул Вульф. – Этот англичанин становится моим злым гением.

– Господин комиссар? – Подошедший лейтенант вопросительно смотрел на Вондрачека.

– Лейтенант Фихтер! Я официально хочу заявить вам о том, что ваши подозрения в отношении господина Вульфа абсолютно беспочвенны. У меня есть серьезнейшие основания подозревать в несчастье, постигшем вашего дядю, доктора Сильверстоуна. Я вновь допросил свидетеля Гитлера, и тот признался, что англичанин специально нанял его для выполнения одного специфического поручения. Делая вид, что рисует гостиницу «Майстринг», он должен был хорошенько запомнить, а потом и нарисовать господина полковника.

– Но откуда Сильверстоун знал, когда именно дядя заявится в этот городок?

– Я почти уверен, что именно он подстроил встречу между фрейлейн Тымковец и вашим дядей, тем более что к тому времени они уже были любовниками. Более того, господин Сильверстоун пытался шантажировать полковника этой связью, поскольку, по некоторым предположениям, являлся британским шпионом.

– Но кто и зачем убил Берту? – Это спрашивал Вульф, продолжая прижимать платок к правому виску. – Фальва?

– На этот счет у меня есть только догадки, – сухо ответил Вондрачек. – Боюсь, что ввиду сложившихся обстоятельств расследование этого дела так и не удастся довести до конца.

– Каких обстоятельств? – в один голос воскликнули Фихтер и Вульф.

– Война, господа! Сегодня утром австрийское правительство объявило войну Сербии. Надеюсь, что теперь конфликт между вами исчерпан?

После небольшой оцепенелой паузы лейтенант первым протянул руку.

– Очень сожалею, господин Вульф. Надеюсь, что ваша рана быстро заживет.

Сергей переложил платок в левую руку и без особого желания ответил на рукопожатие лейтенанта. После этого, мельком взглянув на двух полицейских, топтавшихся на опушке, он перевел вопросительный взгляд на комиссара:

– Я могу идти?

– Смею поинтересоваться вашими дальнейшими планами?

– То есть – как? – удивился Вульф. – Я хочу вернуться в гостиницу и заняться своей раной.

– Вашу рану обработают в любой аптеке. Послушайтесь моего совета, господин Вульф, и немедленно отправляйтесь в Россию. – Комиссар говорил предельно серьезным тоном. – Прежде чем окончательно закроют выезд из страны, вы еще успеете перейти границу в Галиции.

– Но почему я должен так срочно уезжать? Ведь война объявлена Сербии, а не России!

– За спиной Сербии стоит Россия, а за спиной Австрии – Германия, – угрюмо заметил Фихтер, который до этого молча прислушивался к их разговору. – Господин комиссар дает вам дельный совет, господин Вульф. В случае объявления войны России вы будете интернированы.

– Но мне нужно проститься с одной особой! – Говоря это, Вульф смотрел не на соперника, а на комиссара.

Тот понял, но покачал головой.

– Сожалею, но и этого вам делать не стоит.

– Почему?

– Чтобы не навлекать на нее нежелательные подозрения. Дело в том, что за вами мог следить не только я, но и представители армейской контрразведки. Времена тревожные, так что сами понимаете…

Вульф скрипнул зубами.

– В таком случае верните мне мое письмо. Я сделаю приписку, после чего отправлю его по почте.

– Если вы ничего не имеете против, то я могу передать его лично, – неожиданно предложил Фихтер.

– Вот и прекрасно, – не дожидаясь ответа Вульфа, заявил Вондрачек. – А теперь, господа, поторопитесь. Меня ждет машина, так что вас, господин Вульф, я смогу доставить прямо на вокзал. Разумеется, предварительно мы заедем в гостиницу за вашими вещами…

Когда вся компания полицейских и офицеров выбралась из леса и оказалась у стоянки фиакров, возле которой находился черный автомобиль комиссара Вондрачека, Фихтер вопросительно посмотрел на Вульфа. Тот понял его взгляд и кивнул:

– Минуту, лейтенант.

Взяв у комиссара свое письмо и быстро пробежав глазами вчерашние строки, Вульф глубоко задумался, спохватившись лишь тогда, когда капля его крови, просочившись через платок, упала на белую страницу.