Олег Суворов - Красотки кабаре

«…когда вы дали понять, что я вам не слишком безразличен. Благодарность, любовь и восхищение – вот единственные чувства, которые я, коленопреклоненно, осмеливаюсь к вам испытывать! Именно поэтому я обращаюсь сейчас к вам, а не к Богу, с которым у меня отношения сложные…»

Религиозность Вульфа была весьма особого свойства. Как ни странно, но в своем отношении к Богу он придерживался сходных взглядов с тем философом, которого сам не любил, но которым восхищался его соперник, – Ницше. Высмеивая отношение иудеев к Богу, Ницше писал, что ко всем своим глупостям, печалям и заботам они относятся так, словно бы Высшая Сущность должна непременно заботиться о таких мелочах. Подобное отношение он называл панибратством самого дурного вкуса, противопоставляя этому христианству азиатских язычников, которые почитают своих богов настолько тактично, деликатно и благоговейно, что даже не осмеливаются произносить имя божие.

Вульф отрицательно-скептически относился ко всевозможным православным обрядам и особенно к постам. Да, с медицинской точки зрения это, может быть, и полезно, но как же смешно и нелепо думать, будто Верховное Существо, творца невообразимо бесконечной Вселенной, может заботить тот жалкий факт, пожирает ли одно из его микроскопических творений в определенные дни мясную пищу или нет. Да, прав был великий богохульник Ницше, когда писал об отсутствии хорошего воспитания у «благочестивых человечков», которые поднимают столько шуму по поводу своих маленьких недостатков, да еще хотят за это «венец жизни вечной». Но с другой стороны, кому и зачем нужен Бог – или хотя бы представление о нем, – если он не всеведущ и не всезнающ, если он не присутствует везде и всюду, следя за мыслями и поступками своих чад на манер доброго, но строгого отца. Философский Абсолют не годится для почитания его в повседневной жизни – ему не будешь возносить молитвы, и из него непросто сделать гаранта личного бессмертия…

«…Именно с вами я и хочу попрощаться посредством этого письма. Будьте счастливы и благополучны, прекрасная Эмилия, – вот главное, что только можно пожелать в это тревожное время, когда каждый новый день может лишить всех надежд. Прощайте!»

Перечитав письмо, Вульф мысленно представил себе Эмилию, берущую этот листок в руки уже после его смерти, и вдруг так растрогался, что на глаза навернулись слезы. Проклиная собственную слабость и незадачливость, он поспешно запечатал конверт и, вызвав звонком мальчика-рассыльного, отдал письмо ему.

Мальчик спустился вниз и показал письмо портье. Тот в свою очередь тут же положил его к себе в конторку, после чего отвернулся от стойки и снял телефонную трубку.

Оставшийся вечер и часть ночи Вульф занимался тем, что пытался сочинить прощальное стихотворение:

На этом вдохновение истощилось – он бросился на кровать и сомкнул глаза. Вульф не думал, что сможет заснуть, однако то, что произошло, поразило его до глубины души. Он не просто сумел погрузиться в сон, но сделал это так, что не утратил сознания. Подобное явление – сон, в котором сознаешь, что спишь, – посещало его крайне редко. Удивительнее всего было то, что он стал делать во сне, едва увидел в нем ту, которую так «коленопреклоненно боготворил» наяву, обращаясь к ней с посмертным посланием. Да, прав Фрейд, что в сновидениях снимаются всякие моральные запреты! Вульф грубо набросился на Эмилию, повалил ее на землю и, бормоча какие-то нелепые слова, стал яростно задирать ее платье и раздвигать ноги… На этот раз она сопротивлялась, а он торопился так, словно каждое мгновение могло стать последним. Пробудила его ярчайшая вспышка какого-то совершенно звериного сладострастия.

Невыспавшимся, скованным от внутреннего напряжения и при этом решительно-злым явился Вульф на место дуэли. «Скорее бы все кончилось!» – именно эта мысль подстегивала его взвинченные нервы. Или спокойно вернуться домой и дать отдых усталому телу, или достойно закончить свой странный жизненный путь, и тогда позаботиться о его теле придется не собственной душе, а другим людям.

Летним июльским утром знаменитый Венский лес был великолепен. Веселый щебет птиц, изобилие призрачной, небесно-голубой, и земной, сочно-зеленой, свежести, упоительный горный ветерок с ближайших отрогов-Альп – все это поневоле настраивало душу на беззаботный лад, заставляя ее жадно впивать всю эту ч райскую прелесть жизни. В такой прекрасный день просто не может случиться ничего ужасного!