Таня Валько - Арабская дочь

— Когда она закончит все эти школы, которые ей на хрен не нужны, то приедет ко мне и моей жене в Канаду и в качестве выплаты долга будет жить с нами и помогать немного по дому. У нас уже двое детей, а третий на подходе.

— Ты что, хочешь, чтобы девушка с таким образованием была твоей прислугой?! — Мать не верит своим ушам.

— Если позвал, то позвал, это мое условие. — Ахмед, уже никем не удерживаемый, направляется к двери.

— Insz Allah , сын, — отвечает потрясенная мать. — Даст бог, сдержу обещание.

— Не вмешивай в это Аллаха, даешь слово — и точка.

— Даю… — шепчет она ошарашенно.

— Ну и выбросим это из головы. — Ахмед довольно потирает руки. — Все продадим оптом одному покупателю, так как у меня нет много времени, чтобы с этим играться. Любая цена хороша.

— Разумеется! Курочка по зернышку клюет… Подожди, подожди, так ты сбываешь не только наш дом?

— Еще резиденцию в Джанцуре, ферму и клинику…

— Ничего себе! — Мать бросается на Ахмеда с кулаками. — В клинике лежит твоя сестра, которая до сих пор в коме! И, в конце концов, что-то принадлежит Муаиду, сыну Малики, если ты помнишь еще о его существовании. Он ничего не захотел, никаких денег!

— Да он же наркоман! Небось, уже давно лежит в какой-нибудь британской канаве, обколотый насмерть!

— Представь себе — нет, и если сомневаешься, что ему это действительно принадлежит, то я тебя так взгрею, что боком выйдет. — Мать лупит Ахмеда по спине кулаками и выпихивает за дверь.

— Не знаю, хорошая ли это идея, мама. — Хадиджа неодобрительно смотрит на одноэтажный домик в ряду построек и с ужасом осматривается вокруг. Дом из известняка, который буквально рассыпается от старости. Кое-где видны трухлявые деревянные балки, двери нужно менять. — Никто из нашей семьи или знакомых даже мысли не допускает, чтобы приобретать жилье на Фашлум.

— Ну так мы будем первыми. — С лица старой женщины не сходит улыбка, как если бы она стояла на пороге дворца. — Я уже купила и заплатила, любимые. Нужно это только немного отремонтировать.

— Аббас ведь хотел тебе помочь с деньгами. Нашла бы место получше, — не сдается округлившаяся от беременности дочка. — Еще можно отказаться?

— Но нам с Марысей здесь нравится. — Бабушка обнимает внучку, притягивая ее к себе, хотя девушка, кажется, не очень довольна. — Не всегда человеку выпадает удача жить в особняке. Нужно научиться быть счастливым везде.

— Но пойми, это бандитский район! — Хадиджа не хочет даже войти внутрь. — Если вас ограбят, то будешь радоваться, что не убили.

— Не пугай мне девушку! Я купила домик у югославки, которая жила здесь счастливо более двенадцати лет. Одна с девочкой! И как-то ничего с ними не сделалось!

— А может, они торговали телом… Может, тут был обычный бордель! — выкрикивает Хадиджа еще более отчаянно, а глаза Марыси становятся похожими на блюдца.

— Не болтай глупостей! — Мать, которую сейчас ничто не может вывести из равновесия, объясняет: — Женщина эта была парикмахером и делала прически элегантным дамам из посольств и заграничных фирм. А вокруг живут простые, порядочные, много работающие люди. Почему они должны быть злодеями или преступниками? Только потому, что бедные?

— Ну, если ты так говоришь…

— Через месяц я приглашаю тебя и твоего очаровательного мужа с детками к нам на обед. Тогда увидишь, что можно сделать из такого домика.

Бабушка и Марыся тяжело работают, стараясь приспособить к своим потребностям маленький двухкомнатный домишко. Окна одной спальни выходят на улицу, значит, должны быть все время закрытыми и зашторенными жалюзи от взглядов любопытных прохожих, а окна второй, в которой находится «королевство» Марыси, — на внутренний дворик, самое приятное место в доме. Оно весь день освещено солнцем, поэтому растения, посаженные пожилой ливийкой, растут быстро и даже радостно. Посередине стоит пластиковый стол с четырьмя стульями, за который небольшая семья чаще всего собирается к обеду, в углу спрятан гриль, а на стене закреплен пятидесятилитровый бойлер, который, к сожалению, не поместился в ванной. Прихожая совсем небольшая, но, в общем, ее можно считать еще одной комнатой для отдыха.

Марыся очень устает, ведь она не привыкла к тяжелой физической работе. Но, видя плоды своих усилий, чуть не лопается от гордости.

— Самое худшее было с теми чертовыми подоконниками, — признается она бабушке.

— Не ропщи, внучка. Это неприятно слышать Аллаху, который все знает.