Таня Валько - Арабская дочь

— Она ведь предлагала тебе приехать в Аккру, правда?

— Ага, приглашала на праздники, но не вернуться и жить с ней. Она все время повторяла, что в Гане нет хороших учебных заведений и каждый, у кого есть деньги или хоть немного способностей, едет учиться в Европу или Америку. А у меня ведь речь шла уже не об учебе, а о том, чтобы чувствовать себя любимым и кому-то нужным. Иметь дом. Если ребенок растет без отца, он уже одинок и немного не такой, как все. Но если еще и мать к нему так относится, то это настоящая трагедия. Я знаю, что я слабый человек и нуждаюсь в заботе близких. Мне просто хочется тепла. Разве это так много?

Снова воцаряется неловкая тишина, и Марыся на самом деле должна признать, что тетка Малика наверняка не хотела держать сына при себе. Она всегда презрительно говорила о нем, вздыхала с облегчением, когда тот не принимал ее приглашений. Девушка чувствует жалость к родственнику, и ей стыдно за свое поведение.

— После очередного задержания, когда наркотики были у меня уже не только в крови, но и при себе, суд дал мне выбор: отказ от наркотиков и общественная работа или как минимум пять лет тюрьмы. Разумеется, я выбрал попечительство, но не знал, на что решился. Я пережил ад. А сейчас остался еще месяц лечения. Позже, уже как волонтер, я должен буду работать там посменно два года только за проживание, еду и стирку. В общем, совсем неглупая идея. Может, пройду курсы санитаров или медицинского спасателя… Короче, мне это интересно. Оказалось, что я люблю помогать больным и зависимым людям.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло. — Бабушка, уже с румянцем на лице, отгоняет от себя мрачные мысли.

— Как закончишь, сможешь открыть такое отделение в клинике твоей мамы, — включается в разговор Марыся.

— Только в Ливии любая зависимость — это идейный враг и решается другим способом, — несмело смеется Муаид.

— Просмотришь все предписания и сделаешь отделение… что-то вроде реабилитации.

— Давайте уладим это дело, у меня через четыре часа самолет. — Ахмед с порога начинает разговор о продаже всего семейного имения.

— Сын, это так не делается, мы должны все подробно обговорить. — Старая мать так легко не собирается уступать ему.

— Ну хорошо, чего вы хотите? Что вам нужно? Говорите, а я над этим подумаю, — заявляет Ахмед. — Видно, вы подготовились к разговору.

— Купим себе небольшой домик, я уже спрашивала о цене, она вполне приемлемая. Это будет, может, одна десятая от того, что ты получишь за нашу резиденцию.

— Извините, какую-такую нашу? — спрашивает на повышенных тонах мужчина.

— Этот участок добыла Малика, как, впрочем, и все, чем мы владеем. А отец построил дом, который после развода достался мне.

— Вот и отлично! — Ахмед вскакивает и хлопает себя по бедрам. — Так иди к нему и скажи, чтобы он продал его. Интересно, сколько ты тогда получишь?

— Давным-давно, неосмотрительно или, возможно, просто потому, что у нас не было выбора, мы сделали тебя нашим махрамом. И сейчас я вынуждена говорить об этом с тобой.

— Замечательно, что ты помнишь, мамочка, у кого здесь туз в рукаве! — Ахмед с перекошенным от злости лицом склоняется над матерью.

— Ты меня не испугаешь, сын. В конце концов, на меня уже мало что действует. Поэтому, несмотря ни на что, тебе придется выслушать, чего мы с Марысей хотим и в чем нуждаемся. Любая дискуссия излишня, а возражения бесполезны. — Женщина тычет искривленным от работы и ревматизма пальцем в грудь сына, пытаясь поставить его на место. — Деньги на дом — это пятьдесят тысяч, в плохом районе, но на большее я рассчитывать не могу. Марыся должна еще четыре года учиться в международной школе: если уж начала, то пусть закончит. Образование — будущее женщины.

— А это уже я буду решать. — Ахмед хочет встать, но мать с необычной для нее силой неожиданно бьет его раскрытой ладонью в лоб, и он, шокированный, плюхается на сиденье.

— Да что такое, черт возьми, я тоже имею к этому отношение!

Пожилая женщина с удивительной стойкостью духа перечит сыну:

— Ей осталось два года IGCSE и потом два уровня А. Если тебе никто не объяснил, значит, я тебя просвещу, что такое гимназия и лицей. На обучение твоей дочери требуется около десяти тысяч динаров, совсем немного для хорошей международной школы, но это потому, что у ливийцев валютная дотация и платят они только в местной валюте.

— Окей, но с одним условием.

— Каким именно? — Пожилая арабка знает, что нужно ждать подвоха.