Таня Валько - Арабская дочь

— Но ведь ты рискуешь! Что скажешь, вернувшись уже без них?

— Семья меня не волнует. Уже через минуту мы выедем в свое изгнание, а на то, что в группе стало на двух маленьких девочек меньше, вряд ли кто-то обратит внимание. У них свои паспорта, они ни к кому из нас не вписаны…

— Хорошо, очень хорошо… — Бася уже составляет план, наморщив лоб и усиленно что-то обдумывая.

— Мама, наверное, поддержит, она не раз жалела девочек, говоря, что они сироты, и прежде всего потому, что воспитываются без матери. Хадиджа после того, что пережила сама, поддержит меня безоговорочно.

— А Малика… Что с Маликой?

— Она не захочет еще одного скандала вокруг нашей семьи и в первую очередь вокруг своей особы. Поэтому, думаю, из соображений чистого эгоизма будет сидеть тихо.

— Ты права.

— Я ее, в конце концов, знаю лучше всех. Но ничего не должно быть предано огласке, никаких медиа, ни сейчас, ни потом в Польше. Это мое условие. Одно единственное, это ведь немного.

— Ясно, впрочем, так и предполагалось. Все делаем тайно. Никто не знает, что Дорота еще жива и тем более что она сейчас здесь, в Триполи.

— Так держать. Малейший шепот — и я выхожу из игры.

— Окей.

— Давайте повторим еще раз, — настаивает Джузеппе, поскольку сам начал нервничать, как если бы это он крал детей и убегал с ними без документов, как безбилетный пассажир на большом контейнеровозе.

— Я специально организовываю День святого Николая первого, а не шестого декабря, так что постарайтесь ничего не испортить, — подчеркивает свой героизм польский консул.

— Хорошо, Мартин, не морочь нам сейчас голову! — Итальянец уже не выдерживает. — Не знаю почему, но именно я буду везти детей в багажнике, а потом попытаюсь переправить их всех на рыбацкой лодке через центр промышленного порта. Так что…

— Мальчики, мальчики, успокойтесь! — Баська появляется как вихрь и ставит перед ними большое блюдо с еще горячим творожным пирогом, политым шоколадом. — Съешьте чего-нибудь сладкого и немного остыньте, — говорит слишком веселым голосом, слишком веселым даже для нее. — Ведь больше всего нервничает здесь Дотка, а вы ее еще больше расстраиваете. Господа, имейте совесть.

Все как по команде поворачиваются к Дороте и деликатно улыбаются.

— Ну что? — спрашивает Дорота сдавленным голосом и тушит очередную сигарету. — Я собрана и готова, мне и не такие вещи приходилось переживать. — Она слабо улыбается и тянется за большим куском пирога. — Ешьте, такого десерта вы больше нигде не найдете.

Дорота сидит, закрытая в консульстве в какой-то крошечной комнатке. Слышит голоса, доносящиеся из Ягелонского зала, в котором, как и каждый год, проходит торжество. Лучше всех слышен громкий голос Баськи, учительницы младших классов и заводилы на всех детских праздниках.

— Кого мы ждем?! — кричит она. — Кто-нибудь знает?! Петрусь, ты знаешь?

Происходит какое-то замешательство — по всей вероятности, бедный мальчик со страха убегает к маме.

— Кто скажет? — настаивает Бася.

— Святого Николая! — слышатся одинокие тихие голоса, а Дороте снова хочется плакать.

— Теперь давайте все вместе, чтобы он нас услышал и узнал, что здесь послушные дети, иначе он не приедет к нам. Итак, кого мы ждем?

— Святого Николая! — кричат уже все смельчаки.

Слышится, как набирается код на замке двери, и через мгновение Дорота видит незнакомую ей приземистую фигуру. За ней на фоне дверного проема маячит Мартин.

— Наш новый господин посол хочет с тобой познакомиться и выразить свое удивление, сочувствие и поддержку, — говорит консул из узенького коридорчика.

— Госпожа Дорота, собственно, я сам хотел все это вам сказать, но просто не мог подобрать слов. — Посол наклоняется и по-джентльменски целует ей повлажневшую от переживаний ладонь. Теперь она замечает, что это пожилой мужчина лет за шестьдесят, в элегантном спортивном костюме. — Моя жена тоже хотела прийти, но она очень импульсивна и наделала бы столько шума, что все сразу сбежались бы и помешали нашим планам.

— Спасибо, чудесно, — отвечает молодая женщина, не зная, что должна говорить дальше.

— Дитя мое, мы так мало можем сделать для вас, что даже стыдно. Вот немного денег для вас и девочек, которые мы собрали. — Дрожащей рукой он протягивает ей помятый серый конверт. — К сожалению, акция не была открытой и коллективной, так что это символический вклад для новой жизни и дорогу в Польшу.

— Господин посол, нам уже пора идти. — Трусоватый Мартин тянет старика за рукав. — Мы должны быть готовы в любой момент и обязаны придерживаться плана, извините.