Таня Валько - Арабская дочь

— Дитя мое, во-первых, не стоит обобщать. А во-вторых, нельзя так говорить об Ибрагиме, ведь все, что он делал, было ему предназначено Аллахом. Дай мне закончить. Итак, когда мать и сын остались одни, Наджар стала бегать от Ас-Сафа до Аль-Марва, пытаясь высмотреть караван или какие-нибудь следы жизни. И пробежала туда и обратно семь раз. Но все ее усилия оказались тщетны. Когда она, вспотев и измучившись, вернулась к Исмаилу, то увидела, что случилось чудо. Малыш, как это часто делают от скуки мальчики, ковырял ногой в песчаной земле, и из этого места стал бить родник Замзам. Ха! Allahu akbar ! Аллах не дал им пропасть.

— Ой, бабушка, — стонет Марыся. — Ты в это веришь? Чудес не бывает, это только в сказках…

— Здесь я с тобой не согласна. — Женщина тянется за очередным снимком, указывает на дедушку и на ее саму во времена молодости, где они запечатлены с большими, может, десятилитровыми баллонами в каждой руке. — Мы привезли святую воду в Триполи, и она помогла многим людям. У моей подруги было новообразование в груди, и ей не давали уже никаких шансов. Выпила она, может, две кружки воды Замзам, и доктора, делая анализы через два месяца, не поверили своим глазам. Раковые клетки исчезли! — Бабушка довольно хлопает себя по бедрам и с триумфом смотрит на девочек. — Все паломничество становится одним большим чудом и откровением. По его завершении в долине Мина и отмечается праздник Жертвоприношения, во время которого каждый паломник, если только может, забивает ягненка или козу. Дедушка собирал на это деньги полгода и еще одолжил: ритуал стоил немало.

— Подожди, подожди, — перебивает Марыся. — И сейчас мы это будем делать в Триполи?

— Я не хочу, я боюсь! Убивать плохо! — кричит Дарья и уже собирается плакать.

— Никого никогда я не убивала и не буду убивать! — восклицает бабушка, хватаясь за голову. — А хотите знать, для чего нужна такая жертва — детеныш животного? — Она глубоко вздыхает, желая овладеть собой и ситуацией. — Давным-давно Аллах потребовал жертву: чтобы Ибрагим отдал на заклание своего сына Исмаила, но в конце концов смилостивился и разрешил заменить дитя на ягненка. Аллах милостив!

Девочки не разделяют эйфории бабушки.

— Не знаю, хотела бы я отправиться в такое паломничество. — Марыся с неодобрением кривит рот. — Столько труда, усилий и денег!

— Ты просто не знаешь, что говоришь, ты слишком маленькая. По мне, так стоило, — с нежностью вспоминает старая арабка. — Как только мы вернулись в Триполи, я забеременела и носила под сердечком вашего отца. Господь одарил меня милостью — дал мне сына, — женщина грустно смотрит в пространство, — который немного сбился с пути, но еще, даст Аллах, выйдет в люди.

— Эй, Дорота! Мы уже у цели, до Триполи всего сто километров. — Лукаш наклоняется над истощенной и сожженной солнцем молодой женщиной, которую пару дней тому назад нашли в центре Сахары. — Сейчас остановимся на паркинге у пивнушки, так как все проголодались, а ты свяжись, с кем можешь, чтобы тебя забрали в каком-нибудь месте. Мы можем тебя подвезти куда скажешь, — говорит он заботливо, а у женщины слезы наворачиваются на глаза. — Эй, такая отважная девушка, половину Сахары прошла, а теперь раскисла… Подожди, я иду к тебе.

Через минуту грузовик съезжает на обочину и с визгом тормозит. Лукаш протискивается к Дороте между машинами, перескакивает через сумки и большие металлические холодильники и в конце концов проскальзывает в мягкое, выстланное пледами и покрывалами гнездышко. Кто-то закрывает большие двери, и наступает полумрак.

— Эй, а тут не так и плохо, почти как в моих укрытиях, в которых я играл, когда был мальчишкой.

Дорота подгибает ноги, обхватывает колени руками и украдкой вытирает слезы.

— Если никто не ответит, Джузеппе обещал взять тебя на некоторое время к себе. У него такая большая резиденция, что можно потеряться, так что тебя никто не найдет, — утешает он ее, несмело похлопывая по руке.

— Когда вы вылетаете в Ливию? — спрашивает Дорота, испытывая отчаяние от перспективы снова остаться в одиночестве, отдавшись на волю случая.

— Большинство сегодня ночью, итальянец и его девушка, очевидно, остаются, а я планирую задержаться на неделю, хочу еще посмотреть Лептис-Магна, Сабрат и Триполи.

— Я знаю те места, там стоит побывать, — прерывает его молодая женщина. — Но в столице мало достопримечательностей, можно разве что посмотреть Зеленую площадь и старый город с турецким рынком.