Таня Валько - Арабская жена

— Да ладно тебе… извини, — мямлю я в трубку. — Мне ужасно неловко…

— Не знаю, не знаю, — уже более примирительно говорит Баська. — Как поживаешь, отшельница?

— Ты угадала, теперь я действительно отшельница. Мы переехали на ферму…

— Ты идиотка. Патентованная, — перебивает она, опять раздражаясь. — Там тебе останется разве что на луну выть. Хитрец твой муж. Впрочем, об этом я тебе уже говорила, не так ли?

— По крайней мере, теперь мы живем в своем доме…

— Этот ваш дом, — снова сердито прерывает меня Бася, — за сто километров от цивилизации, если я не ошибаюсь!

— Да, где-то так, — вздыхаю я.

— Дуракам закон не писан, Дорота. — Она скептически щелкает языком, будто старая арабка.

— Почему ты так думаешь? Здесь на самом деле намного лучше. Однозначно.

— Меня возмущает другое! Твой Ахмед все-таки настоял на своем. — Баська саркастически смеется. — Господи, какой ты еще ребенок! Тебе кажется, что ты приняла решение, а на самом деле тебя вынудили его принять. Ну скажи, был у тебя выбор? А?

— Не знаю, Бася, но именно сейчас я снова начинаю чувствовать себя счастливой. Я хочу быть счастливой, причем именно с этим человеком, ни с кем другим.

— Это, конечно, прекрасно, лишь бы ты не забывала, как он порой себя ведет и как относится к тебе, когда что-то идет не так, как ему хочется, — резко говорит она.

— Я тебе звоню, чтобы приятно поболтать, посплетничать, а ты сначала делаешь мне выговор, а затем еще пытаешься запугать, — с обидой отзываюсь я. — Неужели подруги существуют для этого?

— Это уж ты решай сама! — обрушивается на меня Баська. — Я всегда была с тобой искренна, ты в любой ситуации могла на меня рассчитывать. Я всего лишь высказываю свое мнение, а если оно отличается от твоего и ты не можешь с этим смириться, то что ж, мне жаль. — Она кладет трубку.

Я делаю глубокий вдох. Если я потеряю единственную родственную душу, то погибну. Кто мне поможет, если — не дай бог! — в моей семье снова что-то пойдет не так? Кто тогда протянет мне руку помощи? Малика? При мысли об этом я содрогаюсь. Нет, я вполне отдаю себе отчет, что единственный мой проводник по этому неизвестному мне миру — это Бася. Бася, непосредственная вплоть до нетактичности, но опытная в бою и знающая ливийскую жизнь. В довершение всего она просто ужасно нравится мне.

— Так что, будем ссориться? — спрашиваю я, снова позвонив ей.

Из телефона доносится фырканье моей собеседницы. Но, во всяком случае, трубку она взяла.

— Посмотрим…

— Это не только от меня зависит, — замечаю я. — Успокойся ты наконец. У меня для тебя суперновость, горячая сплетня.

— Мне уже страшно. Впрочем, догадываюсь, о чем речь.

— Я беременна, — признаюсь я.

— Мабрук или не мабрук?

— Сама не знаю, но потихоньку начинаю радоваться. Как в той песенке: и хочу, и боюсь.

— Пацан или девчонка? — без обиняков задает она мне вопрос, ставший уже стандартным.

— Вот скажи мне, почему все так интересуются этим? Неужели пол ребенка важнее, чем его здоровье?

— Потому что здесь самое хилое отродье мужского пола всегда лучше красивой и умной девочки.

— Может, мне наконец кто-нибудь объяснит, в чем тут суть? Я понимаю, что каждый мужик хочет сына, наследника, но чтобы так зацикливаться…

— Подруга, ты по-прежнему не понимаешь, где живешь, и этим ты постоянно выводишь меня из себя! — повышает голос она. — Если ты не подаришь ему сына, его семья никогда не примет тебя, ты навсегда останешься для них шармутой , обыкновенной шлюхой, которая трахнулась с арабом. Они будут притворяться, что это не так, но при первом же удобном случае напомнят тебе, что ты не в состоянии подарить мужу сына, продолжить род. Вся семья будет его пилить, называть импотентом и требовать доказательств, что это не так. Они начнут сватать ему молодых ливиек, и в конце концов он согласится, лишь бы только его оставили в покое. Тебя же он или отправит домой, дав развод, или без твоего согласия возьмет себе вторую женушку.

— Малика сказала мне то же самое…

— Вот видишь, милочка. Так что это очень важный вопрос.

— А ты? — хватаюсь я за последнюю соломинку. — У тебя же две дочери!

— Так скажи мне, почему я, старуха, уже после сорока решилась рожать снова?

— Потому что хотела еще малыша… или…

— Даже мой Хассан, человек современных взглядов, близких к европейским, чувствовал себя несчастным из-за того, что у него не было сына. О том, какие далеко идущие действия предпринимали его вредная матушка и не менее отвратительные сестрички, я умолчу. — Разгневанная Бася перебивает меня на полуслове. — Уверена, не подари я ему сына, он рано или поздно взял бы себе вторую жену. Такова правда! — выкрикивает она. — Даже мой Хассан!