Таня Валько - Арабская жена

— Но она должна была принимать лекарства, и не только успокаивающие, а и повышающие настроение! Именно так вы тогда решили, если я не ошибаюсь. А она тем не менее не похожа ни на заторможенную, ни на фонтанирующую отличным настроением, — замечаю с иронией.

— Не все так просто. Даже в больницах пациенты порой обманывают врача или медсестру, пряча таблетки у себя во рту и не глотая. Иногда лекарства прячут даже в матрасе.

— А как же поступим мы? — Я начинаю тревожиться. — Не могу же я ей сказать, чтобы она отдала мне все таблетки, а я буду их выдавать. Она меня убьет!

— Я уже просил было ее об этом, вежливо и без крика, но ответ был весьма неприятный. — Ахмед прижимается ко мне и осторожно кладет голову на мой живот. — Только к матери у нее еще осталось хоть какое-то уважение. Малику она искренне ненавидит, а ко мне относится как к самому главному врагу. В ее глазах и ты разделяешь со мной вину, поскольку ты моя жена.

— Слушай, но это ужасно серьезные вещи, — говорю я, отстраняя его от себя и садясь на кровати. — Мы живем в безлюдном месте, вокруг ни души. Если она возьмет и проглотит разом все эти свои оглупляюще-веселящие таблеточки, нам конец. Я с ней не справлюсь, я не умею оказывать первую помощь, да и сил у меня на это сейчас не хватит. И прежде чем я успею тебе позвонить и ты приедешь домой, все может быть кончено.

— Не будь такой пессимисткой. — Он озабоченно потирает лоб. — Та ее попытка самоубийства — всего лишь желание нас напугать. Пустое. Кто хочет убить себя, тот делает это, а не режет себе кожу на запястьях, пуская две капли крови. Малика говорит, что даже швы накладывать не пришлось.

— Подумать только! Чтобы так пугать родственников!

— Тебе сейчас нельзя переживать, котик. — Ахмед тащит меня под одеяло.

— Ты прав. Но я даже не переживаю. Я злюсь.

— Злость вредит красоте, а если еще и малыш эту твою злость унаследует, то нам не позавидуешь.

Мы прижимаемся друг к другу, и то и дело кто-то из нас вздыхает. Ну что за качели: то мне с ним чудесно, то я снова разочарована и морально убита… Нет, все же мой муж добрый человек, он так заботится обо всей семье.

— Девчонки, желаю хорошо провести время! — кричит Ахмед, уходя на работу, и будит весь дом. — Только не поубивайте друг друга до моего возвращения, пожалуйста!

Я улыбаюсь его ироничному замечанию. Светит солнце, пробиваясь даже сквозь тяжелые шторы спальни. Из кухни доносится хрипловатое пение Джойси и смех Марыси. Я ощущаю, как меня переполняет энергия, и забываю о вчерашних печалях. Решаю, что дольше вылеживаться не буду, — в конце концов, у меня гостья. Сейчас возьму с собой девчонок и прогуляемся по ферме. Там все движется в бешеном темпе: то и дело подъезжают пикапы, переполненные людьми и набитые саженцами, — для земледельцев настал горячий сезон. Из хилой городской фифочки я превращаюсь в землевладелицу, и это мне очень по душе.

— Как дела? — Я вхожу в кухню, целую веселую доченьку и ищу глазами Мириам. — Наша гостья еще не встала? — спрашиваю я Джойси, которая только пожимает плечами. — Пойдем, Марыся, разбудим тетю.

Мы подходим к закрытой двери.

— Мириам, вставай, а то весь день проспишь! — говорю приветливо.

— Я сюда отдохнуть приехала, а меня будят на рассвете, — капризничает она вместо пожелания доброго утра, но дверь открывает. — Что это за отдых!

— Погода сегодня отличная, предлагаю прогуляться по ферме, — невозмутимо продолжаю я, поскольку ничего иного мне не остается.

— Не знаю, чему тут радоваться. При нашем географическом положении солнце светит в любое время года, — снова ворчит она, однако направляется вслед за мной в кухню.

— Завтракать будем в доме или на террасе? — интересуюсь я, действительно желая угодить ей. В конце концов, неделя — не целая вечность. Как-нибудь справлюсь.

— Мне все равно, как хочешь.

Я делаю глубокий вдох, зажмуриваю глаза и пытаюсь сохранить спокойствие.

— Значит, быстренько завтракаем в кухне и отправляемся гулять. — Надеюсь, на открытом пространстве будет полегче. Любую проблему лучше всего «выгулять».

Мы с Марысей надеваем ботинки по самые щиколотки, потому что я по-прежнему немного боюсь змей и скорпионов, хотя в это время года они вроде бы еще спят. Золовка, как назло выходит в шлепанцах. Сказать ей, что у нас в доме нет сыворотки? Что ж, она взрослая и знает, что делает. Марыся берет свою любимую прогулочную тросточку, и мы отправляемся.

— Ничего себе движение у вас тут, работа кипит. — В голосе Мириам слышится недовольство, но идти на поводу у этих эмоций я не буду. Может, я и преувеличиваю.