Таня Валько - Арабская жена

— Малика сегодня вечером повезет тебя по магазинам, — сообщает он мне по телефону. — У нас сейчас бешеные распродажи, как и всегда после Нового года. Она приедет в пять, годится?

— Да, отлично. Давненько я ее не видала.

— Она не хотела тебе голову морочить, — неуклюже оправдывает он сестру. — А кроме того, ты же знаешь, какой у всех аврал в конце года, когда нужно сдавать годовой отчет.

Я задумываюсь: собственно, откуда бы мне это знать? — и не нахожу ответа.

— Марысю с собой брать? — спрашиваю мужа.

— Да, оставьте ее у мамы. Пусть даже проведет там выходные.

— О да, и все выходные мы будем только вдвоем, — фривольничаю я.

— А что, разве мы не заслужили? Ну, говори, что ты об этом думаешь?

— Гм…

Что он задумал? Стоит ли мне нервничать? Пока что я отмахиваюсь от всех тревожных мыслей, ложусь в нашу супружескую кровать, принимаю позу эмбриона и вжимаюсь в теплый плед.

— Марыся, иди к маме, — зову я доченьку, прежде чем заснуть.

— Ты готова?! — слышу я голос Малики, и сердце у меня в груди начинает бешено колотиться. Я проспала! А где Марыся?!

— Бегу! — истерически кричу, вскакивая на ноги.

Ребенок! Где мой ребенок?! Не замечая в полумраке Малики, я влетаю, будто ошалевшая, в соседнюю комнату и спотыкаюсь о свою малышку, спящую на ковре среди рассыпанных кубиков «Лего».

— А-а-а! — воплю я и падаю как подкошенная.

— Аллах милосердный, что ты вытворяешь?! — Малика уже рядом, пытается поднять меня с пола. — Будь осторожна. — Она обеспокоенно смотрит на меня и, на удивление, совсем не злится.

— Извини, я проспала, — шепчу я, держась обеими руками за низ живота. Не могу сдвинуться с места. Боль пронзает насквозь, я едва дышу.

— Так, за покупками мы не едем, лучше ко мне в клинику. Давай-ка, потихоньку. — Она осторожно поддерживает меня под руку.

Конечно же, свекровь обо всем ей рассказала. И наверняка не только ей.

— Еще минутка, и я буду в порядке, — говорю я и пытаюсь подняться. — Зачем мне врач? Я ведь ничего себе не поломала и не ушибла… — Проверяю, известно ли ей что-либо.

— Не будь дурой, — уже ворчит Малика, как обычно. — В определенных ситуациях без медицинской помощи никак не обойтись. — Она пристально смотрит мне в глаза.

— Так, может, к врачу поедем завтра утром? — пытаюсь увильнуть я. — Мы же собирались походить по магазинам, я уже, честно говоря, настроилась.

— Ладно. Все можно совместить, — говорит Малика. Надо же, какой она стала уступчивой. — У нас достаточно времени и на то, и на другое. Тебе уже лучше?

— Да, и существенно. — Неуверенно улыбаясь, я направляюсь в спальню, чтобы переодеться.

Вот я глупая! Все равно ведь рано или поздно придется им рассказать. Нет у меня больше ни сил, ни желания скрывать — нужно иметь мужество признаться и перестать бояться их реакции. Свекровь-то, в конце концов, отнеслась ко мне прекрасно.

Мы садимся в машину и в молчании едем в клинику. Малика ведет меня прямиком к гинекологическому кабинету, а сама намеревается отвезти Марысю к матери.

— Наверное, ты и без меня справишься? — иронично спрашивает она.

Вот теперь мне неловко из-за того, что я до сих пор не сказала ей. А ведь уже третий месяц…

Через час передо мной лежит целая куча компьютерных распечаток, результаты анализов крови и мочи. В большом конверте — результат УЗИ и снимок ребенка. Врач очень старался, видно, что выслуживается перед начальницей.

— Ну так что? — любопытствует Малика, вернувшись. — Девочка или мальчик?

— А какое это имеет значение? — удивляюсь я. — Для меня главное — чтобы ребенок был здоров.

— Как ты наивна. Любой мужик хочет сына.

— Ну да, я знаю, но это примитивный подход. В Польше…

— Сколько раз тебе нужно напоминать, что ты уже не в Польше? — недружелюбным тоном произносит она. — Здесь брак, в котором нет сына, не стоит ничего.

— Ну да, — отвечаю саркастически, презрительно скривив губы.

— Нечего дуться, такова арабская жизнь. Муж может в качестве повода для расставания преподнести тот факт, что жена не смогла подарить ему потомка мужского пола.

— Какое коварство! Какая отсталость!

— Знаю, — кивая, грустно говорит она. — Но так уж повелось, и нам не под силу что-либо изменить. Необходимо, чтобы сменились поколения. А прежде всего — желание.

Я направляюсь к выходу. Ехать по магазинам мне уже совершенно не хочется.

— Ты что, не хочешь мне сказать? — спрашивает Малика уже повышенным тоном, не отставая от меня ни на шаг. — Ты и беременность скрывала — это что, такой польский обычай? Чтобы муж и родственники узнавали обо всем непосредственно в день родов? — смеется надо мной она.