Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Осуждённые фигуранты процесса тут же были расстреляны.

Нужно было использовать настроение общества в сложившейся обстановке. Вслед за этим сфабриковали новое дело ещё одной, «руководимой Троцким террористической организации» — теперь уже под названием «Параллельный центр», в рамках которого были уничтожены все, сколько-нибудь предполагавшиеся претенденты на власть. В число их попали Пятаков, Сокольников, Рыков, Реденс, Томский, Окуджава, Каменев, а также Бухарин и Рыков — авторы «самой гуманной в мире конституции». Их имена были вычеркнуты из истории, и создателем конституции с этих пор стал считаться сам Патриарх.

С оппозицией «вчерне» было практически покончено. Ягода был уже не нужен, и его вначале заставили перевести все деньги из-за рубежа в страну, а затем расстреляли, обвинив в шпионаже в пользу Германии, в организации убийства Кирова и в перегибах.

Следователи, бывшие свидетелями того, как были получены показания у обвиняемых, а также исполнители, готовившие дела и выносившие приговоры, через три-четыре месяца волна за волной пошли за своим наркомом. Патриарху они были нужны пока были исполнителями, но совсем стали не нужны, как сообщники. На смену им пришли новые молодые кадры, искренне и беспредельно преданные вождю, вожделенно рвущиеся к должностям и привилегиям, которые они получали из рук власти. А Патриарх всегда заботился о том, чтобы работники спецслужб хорошо оплачивались и снабжались. Ежов, занявший место Ягоды, в 4 раза увеличил жалование своим сотрудникам.

Вал репрессий всё нарастал, принимая чудовищные размеры. «Вредителемания» напоминала средневековую «охоту на ведьм»: чтобы сохраниться самому, каждый старался, опередив другого, первым выявить «вредителя» и написать донос на соседа или родственника. Стало практикой при помощи анонимных доносов решать бытовые проблемы: мстить неверным возлюбленным или изменившим супругам. Но чаще всего донос сочинялся или на сослуживца, чтобы занять его место, или на соседа, чтобы потом вселиться в его комнату.

Доносы, как правило, не подвергались проверке, а их последствия обычно не заставляли себя долго ждать. Хотя даже во времена средневековой инквизиции для осуждения человека требовалось не менее двух доносов, а анонимные доносы проверялись.

Самым любимым героем страны стал Павлик Морозов, который написал донос на родного отца, и это стоило мальчику жизни от рук отцовских родственников. С «подачи» Патриарха памятник этому пионеру-герою стал самым распространённым изваянием в стране. Школы, пионерские лагеря, города и сёла были украшены гипсовыми скульптурами этого мальчугана. Дети клялись именем Павлика Морозова защищать свою страну от кулаков и вредителей, кем бы они им ни приходились.

В рамках «Красного террора» вождь осуществил кадровую революцию, избавившись от всех сколько-нибудь заметных руководителей в столице и на местах, приведя вместо них молодых, воспитанных уже советской пропагандой, преданных ему до фанатизма сотрудников.

Хорошо, что эта машина была уже запущена, когда произошло самое страшное: в руки военной верхушки попали документы из личного архива Виссарионова — бывшего заместителя директора департамента полиции, которые, как оказалось, не сгорели в 1917 году.

Нашедший красную папку с бумагами сотрудник НКВД Штейн не знал, что с ними делать, и отвёз их в Киев, чтобы посоветоваться со своим другом, наркомом внутренних дел Украины Балицким. А тот, проверив подлинность бумаг, ознакомил с находкой первого секретаря ЦК компартии Украины Косиора и командующего Киевским военным округом Якира. По цепочке документы попали к Гамарнику, первому заместителю наркома обороны и начальнику Политуправления Красной армии, а также к Тухачевскому, разжалованному к тому времени в командующего войсками Приволжского военного округа.

Получилось, что вся военная верхушка была посвящена в так тщательно скрываемую, страшную тайну вождя. А он, Патриарх, полагал, что все бумаги сгорели во время февральской Буржуазно-демократической революции и вопрос о службе его в «охранке» навсегда закрыт.

Ещё в 1917 году в руки депутатов Государственной Думы был передан список тринадцати «двойных агентов», работающих и на революционное движение, и на охранку.

Депутаты поручили специальной комиссии разобраться в этом вопросе. Разразился грандиозный скандал: оказалось, в благодарность за получаемую информацию, полиция обеспечивала помощь фигурантам списка: после ареста и суда способствовала тому, чтобы местом их ссылки были поселения с относительно хорошими условиями проживания, обеспечивала побеги из мест ссылки и помогала в легализации на новом месте.