Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Вся обстановка на XVII съезде партии — названом «Съездом победителей», завершивших раскулачивание и социалистическую перестройку деревни, в очередной раз убедила вождя в подлости человеческой натуры. С трибуны все ораторы старались перещеголять друг друга в восхвалении Патриарха, «мудрого вождя партии», уверяли, что лучшего, чем он, руководителя нет. Сам Киров в своём выступлении 20 раз упомянул его имя. Хитрый Зиновьев покаялся в своих ошибках и торжественно провозгласил, что Патриарх самый верный и последовательный продолжатель дела Маркса, Энгельса, Ленина.

Но, когда вскрыли бюллетени тайного голосования в члены ЦК партии, оказалось, что «против» за «мудрейшего из вождей», как утверждали выступающие ораторы, было подано 292 голоса — намного больше, чем за других кандидатов. Верный Каганович подделал результаты голосования так, как будто против Патриарха было подано всего 3 голоса — столько же, как против Кирова.

Вождь понял, что участники съезда «беспринципные трусливые двурушники», и, как только опять стал генсеком, сразу стал готовиться к наступлению на оппозицию, искал повод, чтобы объявить новый «Красный террор». Стоило только об этом намекнуть верным Ягоде и Агранову, как они отлично справились с поручением. Тогда пришлось пожертвовать самым ближайшим другом, любимым «Миронычем», с которым, единственным, вождь позволял себе париться в бане, не стесняясь своей уродливой шестипалой стопы с двумя сросшимися пальцами. Но слишком много было поставлено на карту — он не мог себе позволить проиграть. И Патриарх эту карту выиграл!

Загодя, ещё в июне 1934 года они с Ягодой стали готовить законодательную базу: был принят закон о государственных контрреволюционных преступлениях, согласно которому любого человека, заподозренного в нелояльности к существующему строю, а особенно к его вождю, можно было надолго упрятать за решётку. И уже через три дня после убийства Кирова газеты опубликовали постановление президиума ЦИК, обязывающего дела обвиняемых в терроризме вести в упрощённом порядке: без присутствия стороны защиты, прошения о помиловании не принимать, а приговорённых к высшей мере наказания сразу же казнить. Это постановление дождалось своего часа.

В ноябре этого же года было введено в судебную практику «Особое совещание» при наркоме внутренних дел, так называемая «тройка», в состав которой входило по одному человеку из ведущих сотрудников НКВД, из высшего партийного, а также административного руководства. Особое совещание — ОСО обладало правом без участия представителей обвинения и защиты и даже без присутствия самого обвиняемого выносить приговоры. Это значительно упрощало дело, поскольку стало можно обходиться без требующих времени формальностей процесса судопроизводства, а самое главное, без огласки. Вначале Особое совещание имело право максимум сослать человека на срок до пяти лет. Но постепенно права ОСО расширялись: к 1937 году оно уже могло направлять в лагеря на срок до восьми лет, а к 1941 году — выносить приговоры вплоть до смертной казни.

Таким образом, Патриарх подготовил юридическую основу для подавления любой оппозиции, и когда после убийства Кирова был объявлен «Красный террор», репрессивная машина по избавлению от неугодных вождю людей заработала, как хорошо отлаженный конвейер.

Первым делом Патриарх разделался с голосовавшими против его кандидатуры делегатами пресловутого XVII партсъезда, три четверти которых он отправил в лагеря и на расстрел. Из 139 тогдашних руководителей партийного аппарата только 31 умерли своей смертью. Патриарх мстил им за гибель ближайшего друга, за то, что эти подонки-двурушники «подставили» его любимого Мироныча.

Подготовили показательный процесс, который убедил мировую общественность, что Киров был убит в результате троцкистско-зиновьевского заговора, что убивший Мироныча, подстрекаемый агентами НКВД неуравновешенный неврастеник Николаев, якобы, действовал по прямому поручению Зиновьева.

Патриарх сам придумал название организации «Объединённый центр», которым из-за границы «лично руководил» Троцкий. Правда, получилась досадная «накладка»: отель «Бристоль» в Амстердаме, в котором сын Троцкого Седов, согласно версии НКВД, якобы встречался по поручению отца с агентом из Москвы, оказалось, был снесён еще в 1917 году. Патриарх тогда врезал Ягоде по первое число и не расстрелял его только потому, что тот ещё был нужен.

Во избежание огласки, были репрессированы организаторы убийства Кирова, ленинградские сотрудники НКВД Медведь и Запорожец, действующие по прямому поручению Ягоды. Этот чудак пытался за них заступиться, и ему пришлось объяснить, что Патриарху не нужны сообщники, а только исполнители. Поведение Ягоды ещё раз убедило в правильности решения вождя: надо дать наркому НКВД подготовить и провести показательный процесс, а после этого вместо него следует назначить Ежова, который уже, как член ЦК, курировал этот наркомат, постепенно входя в курс дела, и которого, вопреки возражениям Ягоды, вождь сделал его заместителем.