Евгений Шкловский - Точка Омега

Не всегда получалось с первого раза. Но чего у него не отнять, так это терпения – даже со слезящимися от напряжения и утомления глазами продолжал он начатую битву. И почти всегда добивался успеха, занося в лежащий рядом с клавиатурой блокнотик очередной крестик. Их накопилось уже достаточно, но аппетит, известно, приходит во время еды. Что ж, каждый играет в свои игры. Не исключено, что это и было его назначение, можно сказать, его миссия на происходящем незримом Армагеддоне. Так он иногда думал.

Теперь же, сидя перед монитором и изготовившись к очередной ночной вылазке, он вдруг ощутил странный укол – ему не хотелось выходить в Сеть, причем настолько не хотелось, что он, вперившись в светящийся экран, ощутил легкое подташнивание. Да, сейчас он взорвет, отправит в нети еще один паскудный сайт, а дальше? Изменится ли при этом что-то в тех, кто развлекается таким образом? Да и в нем самом, впрочем? И вообще… Наверняка все останется по-прежнему. И те кудесники непременно смастырят снова что-нибудь подобное, для них это – выброс дурной энергии, которую так просто не избыть.

Марк неожиданно для самого себя выключил компьютер. Он не понимал, что с ним и как это связано с той незнакомкой, которая так поразила его в метро. Но это точно было связано с ней, сто процентов. Запало в него ее узкое лицо, глаза, нежный абрис профиля… Что-то неуловимое, невыразимое, но чрезвычайно важное мерещилось в ее облике. И это не имело никакого отношения к тому, что называется мыльным, скользким словцом «либидо», никакого вожделения не испытал он тогда и не испытывал сейчас. Только растерянность.

Наверно, и это постепенно пройдет, сотрется, забудется, как и многое, даже и самое-самое. Но сейчас его будто заклинило. Он тупо глазел на погасший черный дисплей, лицезрел в нем собственное тусклое отражение и не испытывал ничего, кроме острой, всепоглощающей тоски. И снова вдруг вспомнился Алекс, его телефонный звонок, его последние слова…

День явно не задался.

Все началось с той злополучной черной «ауди» (четыре блестящих, сплетенных друг с другом кольца). И винить-то некого, сам свалял дурака – неловко припарковался, слегка задев задний бампер стоявшей рядом машины. В последнее мгновение даже не столько услышал, сколько почувствовал легкое, почти нежное содрогание металла. Ах, блин, надо же! теперь уйма времени коту под хвост – вызов инспектора, заполнение бумажек, выяснение отношений с потерпевшим… Тоска!

Нет, не готов он был к этому. Вадим дернул ручку передач, дал задний ход. Сдавленный металл скрежетнул. А он тут же ударил по газам. Всё почти инстинктивно, буквально в секунды. В конце концов, никакого особого ущерба он не причинил, владелец вообще может не обратить внимания, если не будет присматриваться.

И уже отъезжая, краем глаза приметил невысокого человека в вязаной шапочке, с любопытством и явным неодобрением наблюдавшего за его маневрами.

Впрочем, Вадим уже уезжал, уезжал и запоздало понимал, что дал-таки слабину – улизнул с места ДТП, нашкодил и скрылся. Причем при свидетелях. Не исключено, что человек направлялся в тот же клуб или в соседнюю с ним контору, и теперь там наверняка обсуждают происшествие, гадают, кто бы это мог быть, и, скорей всего, найдут отгадку – машину его знают, вряд ли пронесет… Лучше бы остался, может, даже и без ГАИ обошлось бы, царапина наверняка пустяковая. А что теперь?

Стресс. Сразу зажглось, заныло в правом боку – мгновенная реакция организма. Чуть нервишки, так сразу двенадцатиперстная. Особенно из-за проблем с Оксаной. Предъязвенная эрозия, как определил гастроэнтеролог после истязаний зондом. Нервы, нервы, молодой человек (это Вадим-то молодой?), все болезни от нервов… Диета, покой, даже какие-то успокоительные выписал помимо прочих лекарств. И вроде отпустило, перестало досаждать, а вот в такие минуты возобновлялось, причем настолько ощутимо, что впору обезболивающее принимать.

Выходит, не окончательно залечил, просто притаилось, сидит, ждет момента. Потому как всё, вся жизнь – нервы. И когда думает об Оксане, о больнице, теперь, как ему кажется, спокойно думает, отстраненно, словно его уже совсем не касается, нервишки тем не менее сразу накаляются, ну и двенадцатиперстной дают прикурить. И что? Снова успокоительные принимать?

Ему сразу захотелось в клуб, в тот самый клуб, от которого он только что малодушно удрал, так и не получив обычной дозы мышечной радости. А ведь полчасика в бассейне и в сауне хватило бы, чтобы снять или хотя бы ослабить стресс. Но и клуб, когда он подумал о нем теперь, после своего позорного бегства, вдруг предстал не таким, как обычно. Вдруг там уже знают?