Евгений Шкловский - Точка Омега

Однажды, вернувшись домой, Вадим застал на кухне большую разношерстную и разноязыкую компанию: чай, торт, бутерброды… Оксана стала знакомить. Народ оказался издалека, говорили преимущественно на английском, правда, и переводчик тоже имелся. Молодые люди в аккуратненьких отутюженных костюмчиках и белых рубашках, c темными узкими галстуками, женщины (одна темнокожая) в платьях скромного, но вполне приличного покроя, с белыми кружевными воротничками. Довольно приятные все, улыбки искренние, открытые, доброжелательные.

Он из вежливости посидел, сжевал бутерброд, запил чаем…

Разговоры велись в основном о Библии, о том, как там все хорошо и правильно написано, какая огромная помощь человеку. Потом хором запели. Как ни странно, на русском, некоторые с трудом, с акцентом, но старательно. Про Христа… И ласково поглядывали на Вадима, как бы призывая его присоединяться, хотя бы на повторах. А он сидел потупившись, как невеста на выданье, чувствуя страшную неловкость, с одной лишь мыслью – поскорей слинять. Однако и гостей обижать не хотелось – вполне ведь славные, чистенькие, белозубые, глаза светятся. И Оксана вся такая сияющая.

В конце концов, ничего дурного, если бы только не уводило ее от самого элементарного. Оно-то как раз давалось ей через силу – приготовить еду, даже самую незамысловатую, убрать квартиру, сходить в магазин… У нее портилось настроение, она хмурилась, словно обиженная, раздражалась по пустякам.

Если честно, то Вадим не так уж увлечен своим ремеслом. Как, впрочем, и самим спортом. Разве что только футболом, о котором чаще всего пишет. Хотя с некоторым интересом он следит за баскетболом, порой занимает его бокс. Ну и временами фигурное катание (родители любили смотреть, да и Оксана приклеивалась к экрану во время всяких европейских и мировых первенств)… Это уже по настроению.

Если бы не профессия, он бы и совсем, пожалуй, отстал от этого дела. Притом что вполне осознает важность спорта, его пользу, ну и так далее. Он убежден, что, будь культура спорта в стране развита больше, многие судьбы простых пацанов сложились бы иначе. Да и здоровье нации было бы лучше, чем сейчас, когда каждый третий призывник – полуинвалид. Тут и дурная наследственность, и экология, и алкоголь, и все больше наркотики… А ведь реально могло быть по-другому, если бы рядом стадион или какой-нибудь нормальный спортивный кружок.

Сам он, если вдуматься, многим обязан спорту. Чего только не пришлось опробовать в детстве – и бокс, когда возник кружок в школе, и самбо в клубе «Динамо», и вольная борьба в «Крыльях Советов», ну и, разумеется, футбол… А ведь слабак слабаком был. Физрук Олег Дмитриевич, кряжистый, крепкий, с покатыми литыми плечами и мощной шеей, в прошлом боксер, с состраданием, граничащим с презрением, наблюдал его жалкие потуги на перекладине и коряченье на брусьях. Да и забеги на 1000 метров и тем более на пять километров давались Вадиму с неимоверным трудом. Стометровку еще худо-бедно, на большее же не хватало.

Зато как заметно стало меняться отношение физрука, стоило Вадиму записаться в организованную тем секцию бокса. Правда, поначалу тот поглядывал на заморыша с некоторым сомнением, однако не прошло и трех месяцев, как в его глазах замелькало что-то иное. Он стал чаще подходить во время тренировок, останавливал, поправлял, показывал, как надо правильно уклоняться или наносить удар, как двигаться… Дошло до того, что Вадима включили в состав школьной команды, которой предстояло выступать на городских юношеских соревнованиях. Тут все и оборвалось…

Как только дело доходило до соревнований, где, собственно, и можно показать реально, кто на что способен, Вадим тормозил. Едва узнав, какая честь ему выпала (а со стороны тренера это было своего рода признание: не все из секции попали в команду), Вадим за месяц до назначенной даты перестал ходить на тренировки. Дезертировал, можно сказать. На что-то он, впрочем, ссылался (не упомнить), какую-то лапшу вешал на уши, объясняя свое отсутствие.

На самом же деле – соревнования, не что иное. Он категорически не желал состязаться. Одно дело тренировки, спарринги, другое – мероприятие, требующее от тебя максимальной ответственности и предельной собранности. Вадим не желал ни побеждать, ни проигрывать. Не желал быть ни лучшим, ни худшим. Не желал ровным счетом ничего. Одна мысль, что ему придется выйти на ринг и что-то кому-то доказывать, вызывала оторопь и паралич воли. Коллапс, если угодно. А может, он все-таки боялся проиграть?