Евгений Шкловский - Точка Омега

Молчаливый, он, однако, не кажется замкнутым. Обычный человек без лишних амбиций и неприятного апломба. А между тем – довольно известный режиссер, лауреат всяких премий… Его и на улице нередко узнают, правда, не в этом чужестранном многолюдном городе, где должен состояться показ его последнего фильма, а там, в нашей далекой маленькой, но гордой стране, которую мы, и в первую очередь, конечно, он, здесь представляем. Чем меньше страна, тем больше она дорожит своими знаменитостями, своим, так сказать, национальным достоянием.

Из предложенных для экскурсии достопримечательностей Д. больше всего хотел побывать в сохранившейся неподалеку от города усыпальнице древних вождей, куда, по преданию, всегда наезжали здешние правители перед началом какой-нибудь военной кампании или любого другого важного начинания. Располагалась она на высоченном холме, откуда открывался замечательный вид на окрестности – тонущие в розоватой солнечной или сизоватой облачной дымке леса и луга на много миль окрест.

Наверно, Д. был прав, когда, впечатлившись, вполне различимо пробормотал емкое слово: бесконечность… На самом краю отвесной скалы он стоял, куда даже приблизиться страшно – так резко обрывалось здесь пространство, так кружила голову высота. Сделай шаг – и… обретешь бессмертие. Между прочим, с этой скалы сталкивали вниз достигших глубокой старости вождей, причем по их собственному согласию, и тогда в мир они возвращались всесильными духами, вживляясь в тех, кто на смену им приходил, мощью запредельной наделяя и мудростью всеохватной.

Ветер гулял тут в полную силу, шевеля его короткие, уже начавшие редеть светлые волосы, парусом раздувая легкую черную рубашку. Неслучайно скала эта называлась скалой ветров, тут они сталкивались и, как бы играя, соревновались в мощи и ловкости. Рассказывали, что именно здесь, вблизи от скалы, случались торнадо, явление для здешних мест крайне необычное.

Посреди погоста возвышалась из темного замшелого камня часовня, с прорезями окошек под крышей и массивной железной дверью с кольцом вместо ручки. Заходить туда, как предупредил гид, не рекомендовалось – то была святая святых, тайная тайных этой великой страны с древней и богатой историей, полной разнообразных событий, побед и поражений, распадов и воссоединений, самопожертвования и предательства, пролитой крови и воспарений духа… Здесь обитали, по поверьям, тени героев, которые не дали этой стране сгинуть в безличии и забвении.

Д., однако, рекомендации не внял. Побродив вокруг часовни и налюбовавшись поистине великолепными видами, он внезапно с каким-то решительным и сосредоточенным видом приблизился к массивной двери и потянул за брякнувшее кольцо. Дверь тяжело, со скрипом отворилась, Д. шагнул внутрь и растворился во мраке.

Бог знает что его туда так уж влекло, может, обычное мальчишество, когда хочется взобраться на самую высокую башню, на самую неприступную стену, спуститься в самый глубокий колодец или в таинственную пещеру и вообще совершить нечто безрассудное в противовес скучному, унылому благоразумию. Отважный, все ему надо было испытать на себе.

Надо сказать, долго он оттуда не выходил. Солнце меж тем скрылось за набежавшими облаками, местность вокруг, особенно в дальних далях, слегка переменилась в очертаниях. Все куда-то отплывало, туман клубился над полями, обступал холм с часовней, выраставшей из неожиданно прихлынувших ранних сумерек (он и в фильмах своих любил такое освещение), и все, кто стоял здесь и сейчас, как бы плыли на Ноевом ковчеге.

Пора уже было возвращаться, автобус заждался, а Д. все не было. Кто-то нетерпеливо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Он стоял посреди небольшого зала, из-под крыши сочился тусклый свет, пылинки мерцали в воздухе, из ниш в стенах выглядывали полускрытые мглой барельефы с ликами древних героев.

Выйдя, Д. долго щурился, задумчиво и чуть ошалело озирал окрестности, но в лице его отчетливо читалось удовлетворение, как будто он совершил что-то очень существенное.

Еще перед поездкой, которую Д. считал крайне важной и ответственной, он говорил о том, что, по некоторым раздобытым им сведениям, народ нашей маленькой, но гордой страны связан общими корнями со здешним народом, а значит, и боги этой земли родственны ее богам. Это и в сказаниях чувствуется, в обычаях и даже в культе некоторых героев, правда, не столь воинственных, как здешние.

Наш народ тоже очень древний, может, даже древней этого, и то, что он не растворился, не исчез, тоже свидетельствует о многом. Д. даже полагал, что частью своей силы наш народ поделился с народом этой земли, передоверив ему свое назначение, как отец передоверяет сыну или дед внуку. И что неплохо бы теперь восстановить древние каналы связи, приобщиться к чужой, но вместе с тем как бы и не совсем чужой энергетике.