Евгений Шкловский - Точка Омега

Однажды оказались рядом в автобусе в какой-то коллективной поездке, даже перебросились парой незначительных фраз, но и только. И дальше всю дорогу он время от времени чувствовал на себе ее взгляд, и если вдруг сам косился в ее сторону, то непременно встречался с ее пытливыми, чуть затуманенными глазами, которые она даже не пыталась отводить. Становилось неловко, и он тут же отворачивался к окну, созерцал пробегающие мимо ландшафты.

А ведь, положа руку на сердце, не так уж ему было неприятно и даже не совсем все равно от такого ничем особенно не обременяющего внимания. Впрочем, он довольно быстро забывал про это, к тому же у него тогда была подружка, с которой они расстались только спустя два года после окончания института. Однажды он непонятно зачем спросил ее, украдкой кивнув в сторону стоявшей неподалеку поклонницы: «Ты не знаешь, почему эта девушка на меня так смотрит?», – на что подружка сердито, почти осуждающе взглянула на него и ответила: «А то ты сам не догадываешься?..»

Ревность ли то была или женская солидарность? Но что его вопрос пришелся ей не по вкусу, это было очевидно. И потом она некоторое время ходила с недовольным видом, словно он ее обидел или хотел обидеть.

В этот раз с ним была уже не подружка, а законная супруга. Когда он сокрушенно вздохнул, что, кажется, с отдыхом им не очень повезло, а потом, наклонившись к уху, шепнул про знакомую, жена только пожала плечами: ну и что? А то, что ему совершенно не хочется вступать ни в какие контакты, пускаться в воспоминания, ну и так далее. В конце концов, он приехал отдохнуть, а для него это означает делать только то, что хочется, а вовсе не то, чего требуют политес и прочие условности. Если сейчас они признают друг друга, то неизбежно придется общаться, это как пить дать, знакомая наверняка будет подсаживаться за их столик, занимать соседний лежак и вовлекать во всякие разговоры. На его лице, похоже, обозначилось нечто, что мгновенно заставило жену насторожиться.

«Говоришь, просто знакомая по институту? – спросила она уже в номере, как бы между прочим, и, сделав весомую паузу, добавила: – Вообще-то, от просто знакомых так не шарахаются». – «А я и не шарахаюсь, – возразил он. – Просто не хочу ничего лишнего». – «То есть ты хочешь сказать, – продолжала как опытный дознаватель жена, что вы с ней в институте почти не общались?» – «Ну да, – отвечал он. – Однажды обменялись парой слов, ну и в коридоре сталкивались или на общих лекциях». «И ничего между вами не было, да?» – «Абсолютно!» – с такой непререкаемой решительностью заявил он, что не поверить было просто невозможно. «Ну-ну…» – с некоторым скепсисом сказала жена, на том и закончилось.

С тех пор он без бейсболки с низко надвинутым на глаза козырьком и больших солнцезащитных очков нигде за пределами номера не появлялся. Жена, поначалу выказывавшая полное безразличие и только посмеивавшаяся над ним, в конце концов игру приняла и даже вспомнила детское слово «атас», сигнализируя ему об опасности, стоило его знакомой оказаться где-то поблизости. Он, получив сигнал, тут же сворачивал куда-нибудь в сторону, наклонялся, закрывался салфеткой, переворачивался на живот, утыкал лицо в руки и совершал разные прочие манипуляции, чтобы сохранить свое инкогнито.

Однажды, уплыв довольно далеко в море, он неожиданно совсем рядом увидел женскую голову в белой панамке и тут же сообразил, чья это голова. Случайно ли она оказалась тут или специально, чтобы именно здесь, вдали от берега (а возможно, и от его жены), продолжить давнее знакомство, – это оставалось загадкой. Только в море разве разглядишь толком, тем более если тебя то и дело накрывает очередная волна?

Судорожно вобрав побольше воздуха, он нырнул и, сильно отталкиваясь ногами, попытался как можно быстрее улизнуть подальше от этого места. Так панически, захлебываясь и лихорадочно загребая руками, удирал он обычно от медуз, которых всегда побаивался, хотя никогда с ними вплотную не сталкивался. Слышал только, что при соприкосновении с этими похожими на желе осклизлыми существами можно получить довольно сильный ожог. Собственно, большего и не надо.

Мысль о медузе ему пришла, когда он, отдуваясь и отплевываясь, уже барахтался на солидном расстоянии. И снова в который раз подумалось, что его паника, его нежелание возобновить старое знакомство выглядят по меньшей мере странновато, если не сказать – дико. Теперь же отдых близился к концу, через пару дней им с женой уезжать, так что и вовсе не страшно. Ну поболтали бы, повспоминали чуть-чуть – чем плохо?