Артур Хейли - Перегрузка

Карен тихо прошептала:

— Черт! Как не вовремя! — И проворчала: — Входите! — А еще мгновение спустя: — Нимрод, я хочу познакомить тебя с моими родителями.

Уже не первой молодости импозантного вида мужчина с копной седеющих вьющихся волос и обветренным лицом протянул Ниму руку. В его голосе слышались глубокие гортанные нотки, а акцент все еще выдавал австрийское происхождение.

— Лютер Слоун, мистер Голдман. А это моя жена Генриетта. Карен рассказывала нам о вас, и мы видели вас по телевизору.

Рука, которую пожимал Ним, была рукой рабочего, жесткой и мозолистой. Казалось, однако, что он регулярно ухаживал за своими руками: ногти были в безупречном состоянии. На его комбинезоне оставались следы только что выполненной работы, природная аккуратность проявлялась в том, что в некоторых местах комбинезон был тщательно заштопан.

Мать Карен тоже пожала Ниму руку.

— Хорошо, что вы, мистер Голдман, навестили нашу дочь. Она это очень ценит. И мы тоже. — Это была маленькая изящная женщина, скромно одетая, со старомодным пучком волос. Судя по всему, она была старше своего мужа. Когда-то, подумалось Ниму, она, вероятно, блистала красотой, отсюда и корни внешней привлекательности Карен. Но сейчас ее лицо постарело, во взгляде сквозила усталость от житейских проблем. Ниму даже показалось, что две последние приметы дали о себе знать уже давно.

— Я здесь по одной причине, — объяснил он ей. — Мне доставляет удовольствие бывать в обществе Карен.

Когда Ним опустился в свое кресло и расселись старшие Слоуны, Джози принесла кофейник и четыре чашки. Миссис Слоун налила кофе себе и Карен.

— Папочка, — спросила Карен, — как идут дела?

— Не очень хорошо, — ответил Лютер Стоун и вздохнул. — Материалы очень дорогие, а цены все равно растут с каждым днем. Для вас это не секрет, мистер Голдман. Когда я объявляю, во сколько обойдется моя работа, прибавьте к этому стоимость материалов, людям кажется, что их обманывают.

— Мне это хорошо известно, — сказал Ним. — Нас в «Голден стейт пауэр энд лайт» обвиняют в том же самом по тем же причинам.

— Но у вас-то большая компания с мощным тылом, а у меня крохотный бизнес. У меня работают еще трое, да я и сам вкалываю. И порой, скажу вам честно, руки опускаются. Особенно из-за этих правительственных бланков отчетности. Их становится все больше и больше, а в половине случаев я просто не понимаю, зачем им вся эта информация. По вечерам и в выходные приходится заполнять бесконечные формуляры, но никто не считает нужным за это платить.

Генриетта с укором посмотрела на мужа:

— Лютер, стоит ли морочить голову всем подряд нашими проблемами?

Он только пожал плечами:

— Меня спросили, как идут дела на работе. Вот я и сказал правду.

— Ладно, Карен, — сказала Генриетта, — все эти проблемы не имеют к тебе никакого отношения и никак не связаны с приобретением для тебя фургончика. Мы уже почти набрали денег для покупки в рассрочку, ну а остальное займем.

— Мама, — запротестовала Карен, — я же говорила, никакой срочности в этом нет. Я могу выходить на улицу. И Джози мне помогает.

— Но ты выбираешься не так часто, как могла бы, и не так далеко, как тебе хотелось бы. — Мать дала понять, что дискуссия закончена. — Фургончик будет, обещаю тебе, дорогая. Причем скоро.

— Я тоже об этом думал, — сказал Ним. — В прошлый раз, когда я был тут, Карен говорила, что хотела бы иметь фургончик, в который помещалось бы кресло, а за руль садилась бы Джози.

В разговор вмешалась Карен:

— А теперь прошу всех перестать обо мне беспокоиться. Пожалуйста!

— Да никакое это не беспокойство. Просто я вспомнил, что в нашей компании часто используются маленькие фургончики, которые после года-двух работы продаются и заменяются на новые. Многие еще в очень даже приличном состоянии. Если пожелаете, я попрошу одного из наших сотрудников подыскать что-нибудь по сходной цене.

Лютер Слоун просиял:

— Вот это была бы неоценимая услуга. Конечно, каким бы хорошим ни был фургончик, его придется приспосабливать под кресло-коляску да еще подумать о безопасности.

— Может быть, и здесь мы сможем быть вам полезными, — заметил Ним. — Я точно не знаю, но наведу справки.

— Мы оставим вам наш номер телефона, — сказала Генриетта. — Тогда, если будут какие-нибудь новости, вы сможете нам сообщить.

— Нимрод, — воскликнула Карен, — ты просто молодец.

Непринужденный разговор продолжался до тех пор, пока Ним, взглянув на часы, не понял, сколько времени он уже здесь.