Отохико Кага - Приговор

— Доктор Таки, — продолжал Сонэхара, — вот вы коллекционируете всякую всячину с какой-то определённой целью? Если бы, скажем, вы поставили перед собой цель — прочесть все ваши газеты, на это ушла бы уйма времени, да и само по себе это достаточно бессмысленно. Значит, вы получаете удовольствие от самого процесса собирания.

— Вовсе нет, собирание тут ни при чём. Просто лень выбрасывать, — сказал Таки, закуривая третью сигарету.

— Ну, в это трудно поверить. Легче поверить, что может быть лень собирать, выбросить-то куда проще.

— Э нет, выбрасывать вовсе не так просто, как кажется, — вставил своё слово Томобэ. — Вот я живу в многоквартирном доме, так у нас что-нибудь выбросить — целое дело. Стоит зазеваться, как тут же зарастаешь вещами.

— Ну конечно, выбрасывать очень даже не просто, — подтвердил Таки.

— Тогда ещё один вопрос. Вот у вас есть стеклянные шарики, они что, тоже скопились сами собой только потому, что вам их лень выбрасывать?

— Да, именно поэтому.

— Ну уж в это я никогда не поверю! — Сонэхара сильным толчком крутанул своё кресло.

Эти стеклянные шарики арестанты забавы ради вшивают себе в крайнюю плоть. Иногда доктору Таки приходится удалять их, при этом извлечённые шарики он складывает в большие банки, стоящие у него в операционной. Этих шариков у него накопилось уже несколько сотен — большие и маленькие, самых разнообразных расцветок. Они невольно привлекают внимание всех, кто заходит в операционную.

С улицы донёсся громкий мужской голос, вещавший что-то в громкоговоритель. Толпа взорвалась криками.

— Вот свиньи! — Сонэхара попытался открыть окно с южной стороны, там, где ворота. Но из окна была видна только бетонная стена, освещённая ртутными лампами. Зато крики были слышны превосходно. В тюрьме усилили звук радио, стараясь перекрыть громкоговоритель. — Похоже, отряды быстрого реагирования ещё не прибыли. Так мы никогда отсюда не выйдем.

— Закрой окно, холодно, — скривился Томобэ. По его загоревшему лицу — недавно он ездил кататься на лыжах — побежали мелкие морщинки. Томобэ был заядлым спортсменом, и, хотя ему было хорошо за пятьдесят, выглядел он значительно моложе: волосы у него до сих пор были чёрные, густые, к тому же ещё и длинные, как у юноши.

— С западной стороны уже расчистилось. Завтра будет хорошая погода, — сказал Сонэхара, глядя в окно. — Вот только холодно. За но всё заледенеет. Весна наверняка будет поздней. — Закрыв окно, он ловко скользнул по узкому проходу между столами и подошёл к Тикаки.

— Ну что вы опять задумались, доктор? Все спешили в больницу, а теперь уселись и ни с места…

— Решил больницу оставить на завтра.

— А главврач?

— Если у него есть ко мне дело, он сам меня позовёт.

— Ну и молодёжь пошла — ничего не боятся! Представляю, как бы я распсиховался, узнав, что меня ищет главный. Хорошо, если бы не описался от страха. А ему всё нипочём.

— Да не в этом дело, — сказал Тикаки. На него вдруг навалилось тупое безразличие: пальцем пошевелить и то было лень. Только что он озабоченно бегал туда-сюда, стараясь переделать как можно больше дел, и вдруг время словно остановилось — всё на свете стало казаться ему бессмысленным и неинтересным. В последние дни такие перепады в настроении бывали у него довольно часто. Как у бегуна на беговой дорожке — стоит ему остановиться, им сразу же овладевает апатия, он опускается на землю и уже не находит в себе сил сделать вперёд ни шага. Или когда к тебе вплотную подступает «потусторонняя» тьма, тогда тоже ощущаешь нечто подобное. Да, примерно такое же неприятное чувство овладело им часа три тому назад, когда он шагал по широкому коридору. Ему вдруг вспомнился приговорённый к смертной казни Такэо Кусумото с его навязчивым ощущением падения. Его нынешнее состояние было в чём-то сродни этим приступам «падения», этому ощущению полёта вниз, ко дну небытия.

— Доктор Тикаки, — раздался голос главврача. Обернувшись, он увидел доктора Титибу, который подавал ему знаки глазами, словно нарисованными на его круглом лице тонкой кисточкой и придававшими ему сходство с деревянной куклой-кокэси.

— Удачи! — напутственно шепнул Сонэхара.

Когда фигура главного скрылась за дверью, Тикаки втянул голову в плечи и поднялся, смерив Сонэхару сердитым взглядом.

— Я как раз собирался к вам идти, — сказал Тикаки, почтительно склонив голову.

— Ничего, ничего, простите, что я всё время отрываю вас от дел. просто хотел спросить, что там с Сунадой. Эй, а что это у вас с пальцем?