Отохико Кага - Приговор

— Хорошо,

Абукава уже отсоединился, а Тикаки ещё некоторое время разглядывал телефонную трубку, вернее, ту её часть, где были маленькие отверстия, делавшие её похожей на окошко. За этим, словно забранным решёткой, окошком находится просторный мир, по которому своей лёгкой походкой свободно расхаживает Тидзуру Натори. Может, пригласить её завтра куда-нибудь в Синдзюку? Он полистал записную книжку. Туда он без особого порядка записывал всё подряд: намеченных для осмотра больных, предполагаемые повестки дня заседаний научного общества и семинаров… Вот, пятница. Ночное дежурство в тюрьме. Суббота: утром еженедельный обход всех больничных палат, с 14-ти до 15-ти — семинар по криминологии, выступление доцента Токийского университета медицины и стоматологии Офурубы, тема «Убийства с невыраженным мотивом, совершаемые больными, страдающими шизофренией в начальной стадии». Судя по подробной записи, он явно собирался идти на этот семинар. Под записью о семинаре он приписал: «Синдзюку». Вот и ладно, теперь можно идти в больницу.

— Извините, что отрываю вас от дел… — сказал Сонэхара, — но у меня для вас ещё одно сообщение. Вас разыскивал главврач.

— Опять? — Тикаки раздражённо топнул ногой.

— Да, опять, опять… — И Сонэхара стал считать, загибая пальцы. — Уже третий раз с утра, он прямо без вас жить не может. Но, откровенно говоря, вы у нас самый неуловимый. А я сижу целый день на одном месте, и чуть что — меня отряжают на поиски. — И Сонэхара захохотал, брызжа слюной сквозь дыру в передних зубах.

— Интересно, что на этот раз?

— Вот уж этого я не знаю. Вы бы лучше сами к нему сходили.

— Мне надо в больницу.

— Прямо сейчас? Сейчас у санитаров ужин, и попасть в больницу довольно трудно. Лучше отложите своих больных на завтра. Хотя бы самых тяжёлых. Да, кстати, о Боку. По-моему, его вообще лучше оставить в покое. Не умрёт. Хочет блевать, пусть блюёт. Ну истощение, ну и что, мы-то здесь при чём? — сказал Сонэхара, сверкая лысиной.

— Да, но… — задумался Тикаки. А ведь Сонэхара прав. Перед вечерней поверкой санитары обязаны вернуться в больницу. А после поверки, хотя это и не очень строго соблюдается, вход запирается, и, для того чтобы кого-то осмотреть, надо открывать сразу две двери — в больничный корпус и в палату, что весьма затруднительно.

— Ну и сколько их там, этих молодчиков? — спросил Томобэ у Таки.

— Да-да, я как раз тоже хотел спросить… — Сонэхара повернулся к Таки.

— Не знаю. Не считал. — И Таки выпустил из ноздрей две струйки дыма.

— Как это — не знаю, хотя бы примерно вы можете сказать? Вы же шли прямо через них. Мы должны знать хотя бы приблизительную численность вражеских сил.

— Сотня, что ли. Или нет, пожалуй, сотни три.

— Это же совсем разные вещи. С такими данными невозможно правильно оценить обстановку. Если их сто, то с ними справится и здешняя охрана, а ежели их триста, то нужно будет вызывать специальный отряд быстрого реагирования.

— Охране с ними не справиться.

— Значит, их триста. Ну и ну, похоже, пока не появится отряд быстрого реагирования, мы отсюда не выйдем.

— О чём это вы? — спросил Тикаки у Сонэхары. Но тот только закрыл глаза и затряс головой. Томобэ, откинувшись, повернулся на стуле и выглянул из-за спины Сонэхары.

— Студенты организовали пикет и осадили ворота. Охранники стали их гнать, но тут же были взяты в кольцо и жестоко избиты, после чего, перепугавшись, быстренько закрыли ворота, так что теперь неприятель войти не может, но и мы тоже не можем выйти.

— Ну почему? Можем, — сказал Сонэхара. — Если будем такими же храбрыми, как доктор Таки. Доктор случайно оказался за воротами, не знаю, куда уж он там ходил, возможно, китайская лапша, которую он ел на обед, уже успела перевариться, и он вышел подкрепиться в забегаловку у ворот. Так вот, он спокойно прошёл через ряды пикетчиков, попросил, чтобы ему открыли ворота, и благополучно вернулся в отделение. И сейчас я пытаюсь выведать секрет, как ему это удалось. Ну же, доктор, что вы сказали, когда приблизились к неприятельским шеренгам?

— Ничего не сказал.

— Значит, вы приблизились к ним молча, враги расступились и освободили вам дорогу. Так? Я бы наверняка бросился наутёк, если бы ко мне вдруг подошёл какой-нибудь седовласый дедушка-хиппи.

— Какие пикетчики? — снова спросил Тикаки у Сонэхары. Но тот почему-то опять сделал вид, что не расслышал.

— Они требуют, чтобы их невинно осуждённых товарищей выпустили на свободу, — сказал Томобэ, снова высовываясь из-за Сонэхары.