Джеффри Арчер - 36 рассказов

— Обязательно, — пообещал адвокат.

Телефон зазвонил в 9:31. Пэт схватил трубку и с облегчением услышал голос мистера Леви на другом конце линии.

— Патрик, мне вчера вечером позвонили из «Женева лайф», и, должен сказать, вы нарушили золотое правило Леви.

— Золотое правило Леви? — спросил озадаченный Пэт.

— Да, золотое правило Леви. Оно очень простое, Патрик. Если тебе тяжело что-то нести, ты можешь бросить груз на кого угодно, но никогда — на своего собственного адвоката.

— Я не понимаю, — сказал Пэт.

— Врач отправил образцы вашей мочи и крови в «Женева лайф», и они оказались идентичными тем, которые исследовал доктор Ройстон у человека по имени Дэвид Кравиц.

Пэт почувствовал, как кровь уходит из его головы. Он понял, какой фокус разыграл перед ним Марвин. Его сердце начало биться чаще и чаще. Внезапно ноги его ослабли, и он рухнул на пол, ловя ртом воздух.

— Вы слышите меня, Патрик? — донеслось с того конца провода. — Вы слышите?

Скорая помощь прибыла через двадцать минут, но к тому моменту Пэт уже скончался от сердечного приступа, спровоцированного астматическим удушьем.

Мистер Леви ничего не предпринимал, пока банк Пэта не подтвердил, что страховая компания предъявила к оплате чек на сумму 1100 долларов.

Через девятнадцать месяцев сестра Пэта Руфь получила от компании «Женева лайф» платеж на сумму в один миллион долларов, но перед этим ей и «Леви, Голдберг и Леви» пришлось выдержать долгий бой в суде.

В итоге присяжные признали, что смерть произошла от естественных причин, и в момент смерти страховка уже действовала.

Так что Марвину Робаку было о чем жалеть.

Завтра наступит первый год новой эры, но никто не сказал ему об этом.

А если бы и сказал, он не понял бы, поскольку считал, что наступает сорок третий год правления императора. Кроме того, у него на уме были мысли и поважнее.

Его мать все еще сердилась на него, но, надо признаться, он действительно вел себя плохо в тот день, даже для тринадцатилетнего. Он не хотел ронять кувшин, когда мать послала его за водой к колодцу. Он пытался объяснить ей, что не виноват в том, что споткнулся о камень, хотя именно это и было правдой. Но он не сказал ей, что случилось это тогда, когда он погнался за бродячей собакой. А гранат? Разве ему сказали, что это — последний и что отец очень их любит?

Юный римлянин с ужасом ждал возвращения отца, боясь оказаться выпоротым еще раз. Он помнил последнюю порку: тогда боль еще несколько дней напоминала о себе каждый раз, когда он пытался сесть, а тонкие красные полосы на коже исчезли только через три недели.

Он сидел на подоконнике в своей комнате и думал о том, каким образом мог бы восстановить расположение матери. Он облил маслом свою тунику, и мать выгнала его с кухни.

— Иди поиграй на улице, — бросила она ему, но играть на улице совсем не весело, когда ты один. А отец запретил ему водиться с местными мальчишками.

Как он ненавидел этот грубый край! Если бы он только мог вернуться домой, к своим друзьям, ему было бы чем заняться. Что ж, пройдет всего три недели, и он…

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась мать, одетая в тонкую черную накидку, которую так любили здешние женщины. Надев ее в первый раз, она сказала мужу, что это единственный способ спрятаться от жары. Он недовольно заворчал, и теперь она каждый вечер переодевалась в римскую одежду перед его возвращением.

— Почему ты не можешь заняться чем-нибудь полезным? — спросила мать, обращаясь к угрюмой фигуре сына.

— Я просто…

— Опять размечтался, как обычно. Что ж, пора возвращаться к житейским будням. Я хочу, чтобы ты пошел в деревню и купил кое-что из еды.

— Да, мама, я уже бегу, — сказал мальчик. Он соскочил с подоконника и побежал к двери.

— Подожди же, пока я не сказала тебе, что надо купить.

— Извини, мама. — Он резко остановился.

— А теперь слушай, и слушай внимательно, — начала она, загибая пальцы. — Мне нужна курица, немного изюма, инжира, фиников и… а, да, два граната.

Лицо мальчика покраснело при упоминании о гранате. Он уткнулся глазами в каменный пол, потому что рассчитывал, что мать забудет. Мать опустила руку в кожаный кошелек, свисавший с пояса, и вынула оттуда две мелкие монеты. Но перед тем как отдать их мальчику, потребовала, чтобы он повторил все, что надо купить.

— Курица, немного изюма, инжира, фиников и два граната, — повторил он так, будто это был стих из модного поэта Вергилия.