Юрий Герт - Кто если не ты

— Да...— пробормотал Мишка, первым нарушив тишину.— Ты это здорово... Про Кампанеллу... И вообще... Черт...— он опять зачем-то снял очки и начал протирать стекла.— Только вот кто сумеет... У кого хватит сил... Оказаться таким вот... Кампанеллой... А не... Да, кто сумеет?

Мирно тикали ходики, показывая двенадцать.

— Да, кто сумеет?...— эхом откликнулось у Майи в сердце.

Не отрываясь, как бы вслушиваясь в саму себя, смотрела она туда, где раньше сидел Клим,— поверх багряного цветка, четко выступавшего на морозном узоре.

Там, за окном, тонко посвистывая, по-прежнему бесилась метель.

8

25 января. Никак не могу заснуть. Лежу—и все думаю, думаю, думаю... А о чем?.. И сама не знаю.

С тех пор, как потерялась моя тетрадка, у меня исчезла охота вести дневник. А сейчас вот не могу. Просто не могу быть одна. Хочется с кем-то говорить долго-долго и о таком, в чем сама себе никогда не признавалась...

Но помилуйте, уважаемая Кира Чернышева, вы ли это?..

Ведь всем на свете давно известно, что вы — синий чулок, сухарь и так далее... И вдруг— вы вскакиваете в три ночи, чтобы сесть за эти каракули! Ведь это смешно!..

Нет, это совсем не смешно. И ты, Кирка, отлично -это знаешь. Это серьезно. Очень серьезно. Хотя еще почти не о чем говорить. Хотя еще почти ничего не произошло. И все-таки, когда мы бываем вместе, я чувствую, что это уже началось, и другие догадываются, особенно Майка... И я боюсь и не хочу, не хочу ничего этого!

Сегодня, как обычно, возвращаясь от Майки, мы простились на углу — я и ребята. И у него были такие глаза... Они не умеют лгать, они выдают его, что бы он ни думал... Наверное, я слишком резко выдернула руку из его пальцев и потом почти бежала до самого дома. И мне все казалось — он идет за мной следом.

Дома я сто раз повторила себе, что это чепуха, мне только померещилось. И вдруг увидела в окно: он медленно проходит по тротуару напротив... Постоял у телеграфного столба и повернул обратно... Да, нас тянет друг к другу, но... Но ведь когда он узнает меня лучше, узнает, какая я есть, он поймет, что мы разные люди, что он ошибся...

Я сама это почувствовала так отчетливо только сегодня, когда он заговорил о Кампанелле. Заговорил так красиво, с таким увлечением, восторгом!.. А мне хотелось возразить, сказать, что ведь на самом деле все это было, наверное, совсем не так красиво, а гораздо страшнее и... проще. Но я промолчала. Я только представила себе, какая я, должно быть, скучненькая, серенькая, трезвенькая в сравнении с ним! И еще: что я старше, много старше, чем он, а он — как ребенок, и совсем ничего не понимает в жизни...

Ребенок?.. Нет, пожалуй, это не то слово. Не то, не то...

Да, вот, вспомнила. Однажды я сидела в скверике, на Московской, возле перекрестка. Там, как всегда, было много народу. Люди толпятся, торопятся, у всех озабоченные, хмурые лица. И вдруг — вижу человека... Он переходит улицу... Не спеша, постукивая тросточкой... И улыбается. Такой доброй, светлой, безмятежной улыбкой. Один! Это ли меня поразило или что-то другое, но я вдруг поняла, какой стоит светлый, славный день, и какое яркое солнце, и как все-все вокруг живет и радуется!..

И только в следующее мгновение я поняла: ведь этот человек — слепой...

Ну и что же? Да, мне было жаль его. И все-таки весь тот день у меня было чудесное настроение. Я сама будто прозрела — увидела, как вокруг все ярко, весело, празднично! И все бродила по улицам и удивлялась: отчего другие этого не замечают?..

Но к чему это я?.. Да, я хотела сказать, что Клим... Что он подобен этому слепому... Но разве тот слепой не видел лучше зрячих?..

Нет, я чувствую, что запуталась, и сказала совсем не то, что хотела...

А может быть, и правда, хватит этой нудной философии?. Зачем думать о том, что случится когда-то? Будь что будет! Ведь если заранее все взвешивать и рассчитывать—ничего не будет! Ни-че-го! А мне хочется, чтоб было, было, было!

На полу, возле ножки кровати, лунный свет — как будто разлилась серебряная лужица... Раньше мне и в голову бы не пришло обращать внимание на такие пустяки. А сейчас вот опять зажгла лампу и решила записать...

— Да вы же просто спятили, уважаемая мисс Синий Чулок!

— Ну и пусть!..

1 февраля . Ребята закончили первый акт. Диана Капрончикова, мама Фикус, отличник Медалькин, два друга — Кока Фокс и Гога Бокс — как вам нравятся такие имена?.. Представляю, какой галдеж поднимут все эти фоксы и боксы, когда узнают самих себя!.. Мы торопим «драматургов». Мишка Гольцман вычитал где-то, что Лопе де Вега писал свои комедии за три дня, и козыряет этим перед Климом и Игорем. Но шутки шутками, а пьеса действительно получается неплохой. Только бы нам не помешали...