Григорий Терещенко - Гранит

— Что поделаешь, муж живет производством, — улыбается Остап. — А жена — первый советчик. Разве не так?..

Незаметно дошли до дома. В окнах Григоренко горел свет.

«Не заболела ли снова мать Сергея Сергеевича»,— с тревогой подумал Белошапка.

— Ты что, Григоренко, опять за старое?! — послышался в трубке голос Громова.

«За что же теперь будет разнос? — пытался сообразить Сергей Сергеевич. — За план не могут. За бюрократизм? Тоже вроде бы не грешен. За квартиры, должно быть...»

— Чем я еще провинился?

— Пойми наконец, ты не только директор, но и коммунист!

— Не пойму, о чем вы... В чем обвиняете?!

— С чужой женой живешь! Вот о чем речь. Это, товарищ Григоренко, знаешь как называется?

— Со своей я живу, Георгий Михайлович!

— Как это со своей?!

— А вот так. Зарегистрированы мы. По всем правилам советского законодательства. Правда, без свадьбы...

— Ну, тогда извини меня. Поздравляю! Жена где работает?

— На Клинском карьере.

— Тем лучше. Так ты извини меня...

«Значит, опять слухи, опять сигналы и анонимки посыпались в горком», — с горечью подумал Сергей Сергеевич.

Сабит вошел в кабинет Григоренко и растерялся, увидев, кроме директора, начальника отдела кадров и председателя завкома. Черные глаза Григоренко — как угли. Глаза Боровика добрые. А что выражает взгляд председателя завкома — не поймешь.

— Вызывали?

— Да, просили зайти, — мягко ответил Григоренко. — Садитесь.

«Значит, не ругать позвали», — отметил про себя Сабит.

Потоки солнечного света, отраженного снегом, щедро лились в широкие окна. Красная ковровая дорожка, лежащая между столом и дверью, казалась в этом свете совсем новенькой, хотя и была порядком истертой. Солнечные блики празднично сверкали на черных боках телефонов.

Григоренко рассматривал Сабита, будто впервые его видел.

— Вы знаете, что на участке Бегмы дела из рук вон плохи? — обратился наконец он к Сабиту. — Нам нужна ваша помощь.

— Нашу бригада хотите туда? Жаль, мало-мало ребята втянулись в работу... Может, сперва хранилище кончать... Но если надо...

— Как у вас с учебой?

— Мало-мало английский запустил. Подтяну.

«Вот кого отправить бы в Новосибирский университет,— подумал Сергей Сергеевич. — Толковый парень. Такой сможет заставить машины управлять предприятием».

— Мы тут посоветовались и решили назначить вас бригадиром комплексной бригады. Там бригадира нет. Конопля вот уже две недели как освобожден, — сказал Григоренко, глядя в глаза Сабиту.

Сабит растерянно заморгал и почувствовал, как застучала кровь в висках.

— Бригада разношерстная, тяжелая, — подключился к разговору председатель завкома.— Даже название себе дали безобразное: бригада «Ух». Взрослые люди, а до такого додумались.

— Принимай, Сабит, — поднял голову Боровик.— И воспитай бригаду.

— Жалко свой бригада. А эта мне совсем не нравится.

— А если временно? — спросил председатель завкома.

— Временно совсем не согласный. Временных никто не любит...

— Тогда постоянно, — сказал Григоренко. Он был уверен, что Сабита назначает не временно, обратного пути ему уже не будет. Наоборот, Сабит должен пойти дальше. — С вашей бригадой теперь любой справится. Поработали вы хорошо, ничего не скажешь.

— Я работаю, а Остап Вавилович ругает. Шибко ругает.

— Ругает, говоришь? — удивился Григоренко. — А нам предлагает тебя поставить бригадиром самой большой и ответственной комплексной бригады. Да еще на главное направление. Вот так. Нет, Сабит, командир не берет с собой подчиненного в бой, если в нем не уверен.

— Белошапка предлагает? — Сабит встал и начал растерянно переминаться с ноги на ногу. — А как, если не справлюсь? Дрова наломаю?.. Не хочу, чтоб про меня плохо говорили.

— Наломать дров мы не позволим, — сказал Григоренко,— если что — поможем. Мы недавно туда много хороших ребят из демобилизованных отправили.

— Справишься, Сабит! — подбодрил его и Боровик.

— А не получится, переведем на другую равноценную должность, техника-нормировщика, например, — сказал председатель завкома.

— Нормировщиком не пойду.

— Без работы не останешься, не бойся, — улыбнулся Григоренко и встал.

— Эх, был не был... Мало-мало поработаем!..

— Ну, вот и сосватали, — засмеялся Боровик и тоже поднялся.

Белошапка вошел в лабораторию и застыл в недоумении. В комнате, в полном одиночестве, сидела Марина, грызла яблоко, а по щекам ее катились крупные слезы.