Сергей Малашкин - Девушки

— Хе-хе, указчик нашелся!

Аржанов, проходя мимо Сони, сказал:

— Влетело!

Соня ничего не ответила, подумала обрадованно: «Оказывается, есть управа и на Волдырина».

Руководители участка поговорили с разливальщицами и отошли к бровке, оживленно перекидываясь словами. Свиридов со своей бригадой уже перекатил трубы до следующей бровки и принимал гидромассу. Она плавным искрящимся суслом заливала карту. Соня проворно шла вдоль бровки и засыпала лопатой прорывы гидромассы, сбегавшей коричневыми змейками в канаву.

— Сюда, девушка! Сюда! — позвал Лузанов и взглядом показал Соне на прорыв в бровке, в нескольких шагах от него.

Соня быстро подбежала и начала засыпать.

— Да, бровки никуда не годятся, — посматривая на ловкие движения девушки, сказал Лузанов и погладил усы. — Не один раз я говорил о них Волдырину — и все зря, как воду лить в решето…

— Ты уж слишком, Емельян Матвеевич, напал на Волдырина, — заметил Нил Иванович.

— Я не нападаю на Барсукова, — сказал Долгунов. — У того карты не дренированы, как у Волдырина, но они значительно суше. Барсуков недавно залил гидромассой поле, а формовку уже начал. И это только потому, что Барсуков радеет о деле и о торфяницах заботится, как должно. Девушки у него спаяны в сильный коллектив и перевыполняют планы.

Нил Иванович мягко возразил:

— Волдырин все же работник, знающий дело.

Долгунов вспылил:

— Гнать такого прохвоста надо из начальников поля!

— Разбросаешься, Емельян Матвеевич, разбросаешься! Партийная организация должна воспитывать, — возразил все так же мягко Нил Иванович. — Выгнать нетрудно, согласись с этим.

— Не разбросаюсь, не беспокойся, Нил Иванович. Знаю, кого и когда надо воспитывать. Я не крыловский повар, чтобы мораль читать твоему Волдырину.

— Он такой же мой, как и твой.

— Ну, это положим! Ты свою спину подставляешь за него, а не я. А он куролесит, что ему в башку влезет, за твоей спиной.

Нил Иванович добродушно улыбнулся и ничего не возразил парторгу, Соня, засыпав прорыв, вытаскивала мусор из канавы и невольно услышала серьезный разговор о Волдырине между начальниками участка.

— Уж вы как хотите, так и решайте о Волдырине, — разглаживая усы, сказал Лузанов, — но я обязан предупредить вас, что в этом сезоне сушку он успешно не выполнит, подведет.

— Пьяницу надо снять, — решительно сказал Долгунов.

— Какой Волдырин пьяница! — теряя спокойствие, воскликнул Нил Иванович. — Да на торфу кто у нас не пьет! Что ты, Емельян Матвеевич, не знаешь, что за работа на болоте?

— Знаю, что пьют, но в меру и дела не забывают. Для согрева пьют, когда промокнут до костей. А этот, Волдырин, с жиру бесится.

Нил Иванович нахмурился и ничего не возразил парторгу.

Аржанов за час до обеденного перерыва отправился обедать в поселок. Разливальщицы, обливаясь потом, перекатывали трубы с одной карты на другую. Особенно доставалось подносчицам труб: они должны быстро, ловко подхватывать трубы у откатчиц, поднимать их, подносить к картовой канаве. Эта операция требовала большого напряжения сил, так как трубы, когда их катят, прижимаются бурлящей гидромассой к земле. Неуклюже шагая по жиже и опуская руки выше локтей в гидромассу, подносчицы подхватывали трубы за концы и бросали их на положенные через канаву бревна. Соня все это видела и понимала, как тяжела и грязна работа у подносчиц. Девушкам на откате также крепко доставалось, Трубы своими дужками глубоко врезались в рыхлую почву карты, и это мешало перекатывать их. Руки торфяниц скользили по мокрой поверхности труб, срывались. Тогда откатчицы, нагнувшись и упираясь ногами в землю, плечами толкали трубы к месту сбивки.

Бровки на картах часто прорывались, и приходилось их заделывать. Но Соня все же справлялась со своей работой. Иногда она подбегала к девушкам и помогала им катить трубы, клала мостки-слеги поперек картовых канав. Разливальщицам это нравилось. Они стали дружелюбнее к Соне. Поинтересовались, как она познакомилась с Федькой, посоветовали ей не особенно верить ему. Соня узнала от них, что Аржанов немало обманул девушек, насмеялся над ними.

На пожарной каланче поселка взвился красный флаг. Как вылетевшее пламя, он затрепетал на длинном шесте. Девушки дружно, хором закричали:

— Обед! Обед!

Они хотели было бросить работу, но Свиридов прикрикнул на них:

— Какой обед? Разве можно, не закончив разлив на карте, обедать! До валовой дойдем, тогда и на обед. А пока, красавицы, нажмите!