Сергей Малашкин - Девушки

— Оля, а я что понесу? У тебя свой чемодан в руке, да еще и мешок… Дай, я сама!

— Иди знай! — улыбнувшись, прикрикнула Ольга и зашагала по дороге. — Вот поработаешь сезон на торфу, так и ты разойдешься в кости и тогда не такие чемоданы таскать будешь.

Соня виновато поплелась за нею. Ей было очень стыдно, а главное — боялась того, что они сочтут ее избалованной девчонкой, притворщицей, если не трусихой. Опустив глаза, она шла за Ольгой. Усталые, измученные, не спавшие ночь, девушки добрались до бараков. Здесь их встретил кривой комендант и поместил всех в темные бараки-изоляторы.

Девушки, не раздеваясь, улеглись кое-как на огромных пустых кадках.

Комендант, войдя в помещение, спросил:

— Разве не с вами ехал Петр Глебович?

— В Рязани на вокзале мы его видели, он сажал нас в вагоны. Был выпивши… А в Шатуре мы уже не нашли его, — ответила Катя.

— Приедет, видно, завтра утром, — протянул безразлично комендант. — Мимо не проедет. Придется вам, красавицы, ждать его.

Ольга и Даша стояли у опрокинутой кадушки и ели черный хлеб, сало и соленые, металлического цвета помидоры. Другие девушки все еще спали. Они так устали и измучились за дорогу, что ни жесткое ложе, ни холодная, промозглая сырость барака не могли прервать их сон.

Соня и Варя поднялись раньше своей бригадирши и, прихватив с собой пирожки с капустой и яйцами, вышли из барака. Солнце светило приветливо, грело. Взгляды девушек остановились на однообразной равнине, уходившей далеко-далеко. На горизонте темнели леса. Они казались вздыбленными гривами мчавшихся коней. Соня и Варя вначале ничего не заметили и только потом, несколько минут спустя, присмотревшись, увидели, что на однообразной, как им показалось на первый взгляд, равнине есть жизнь. По кромкам правильно нарезанных квадратов тянулись, как бесконечно длинные змеи, железнодорожные пути узкоколейки. По ним, пыхтя и гремя, сновали пустые и груженные сухим торфом вагончики, то увеличиваясь до настоящих размеров, то уменьшаясь до спичечных коробков. Квадраты эти, в свою очередь, были разбиты на правильные маленькие клетки, которые, как потом узнали Соня и Варя, назывались картами. Каждая карта со всех сторон окопана канавами, на бровках канав рос мелкий кустарник.

— А вон и люди! — воскликнула Варя. — Что они делают?

Действительно, на бровках отдельных карт, вооруженные лопатами, мотыгами, граблями, медленно передвигались люди. Соня и Варя не могли издалека разглядеть, что они делали. Постояв немного, подруги вернулись в свой изолятор.

Более двухсот девушек стояли у кадушек и жевали всухомятку. Пообедав, торфяницы опять устроились на опрокинутых кадушках. Одни снова заснули, другие просто лежали и смотрели в грязный потолок, третьи разговаривали между собой. Ариша Протасова, видимо, решила, что ждать перевода в барак с койками бесполезно. Она повалила кадушку набок, влезла в нее и спустя минуту уже храпела.

— Какая хитрая! — позавидовала Глаша. — Разве и мне так устроиться?

— Повали и залезь, а мы тебя, чертовку, покатаем в ней по бараку, — пригрозила Груня и рассмеялась.

Солнце садилось. Сумерки вползали в барак. Стало совсем темно.

— А что мы станем делать с деньгами Волдырина? — спросила тихо Даша.

— Не себе же мы возьмем деньги! — ответила Ольга. — Придумаем, куда их употребить.

— Мне страшно становится, как вспомню я наше озорство над Волдыриным. Ты, Оля, только подумай, что мы сделали с ним!

— В сравнении с проделками его над девушками наше озорство детская шалость, — ответила серьезно Ольга. — Сам он, если мы не проболтаемся, не скажет. Если же скажет, то в ответе одна я.

— Извини, — обиделась Даша, — отвечать будем все. Я не меньше тебя испугалась, когда подошел к тебе лейтенант. Сердечко так и захолонуло, подумала: «Арестует». Потом, глянув ему в лицо, признала… и за тебя обрадовалась. Полюби уж ты его, — посоветовала Кузнецова.

— Замолчи! — покраснев, оборвала Ольга.

— Чего же молчать-то? Любишь ведь! Ой, Оля, не стыдись любви! Главное — не притворяйся со мной. Если уж я полюблю, то, кажется, полюблю майора. И стыдиться любви не стану.

— Давай, Дашенька, ложиться спать, — зевнув, тихо сказала Ольга, встала и крепко обняла подругу. — Разве и нам залезть в кадушки? — взглянув на похрапывающую Аришу, предложила она.

— Мы сдвинем их и ляжем рядом так, как устроились Варя и Соня, — отозвалась Даша и пододвинула одну кадушку к другой.