Сергей Малашкин - Девушки

Поезд шел медленно, по-черепашьи поднимался на крутой уклон, вагоны трещали, скрипели, буфера лязгали и булькали, как бы переливали воду.

Соня и Варя прикрыли дверь. Огарок свечи догорал. Мутный свет колебался на лицах девушек. Двигались по стенам и потолку причудливые, невероятных форм тени.

Поезд приближался к Шатуре.

На вокзале, в толпе пассажиров, Борис Павлов заметил высокую, красивую, с черными глазами девушку. «Она!» — ударила по сердцу волнующая мысль, и он поспешил за ней.

Длинной вереницей, с мешками, корзинами и чемоданами на спинах, девушки молча прошли перроном, потом пересекли главные линии путей и вышли на запасной путь, к черневшим товарным вагонам.

Павлов побежал, спотыкаясь о рельсы. Когда он подошел к эшелону, девушки уже начали садиться в теплушки.

«Да и этот толстячок здесь! — увидев громко распоряжавшегося Волдырина, подумал он. — Ну, теперь все ясно: Ольга с торфяницами едет в Шатуру».

В самом конце эшелона Павлов увидел Ольгу, но через секунду опять потерял ее в темноте, за девушками, толпившимися у теплушек. Посадка кончилась, пути опустели. Расстроенный неудачей, Павлов подошел к вокзалу, но, сделав несколько шагов, резко остановился. «Нет, не поеду с пассажирским». Он решительно повернул обратно и направился к последнему вагону.

В теплушке, у железной печки, стояли проводники. Павлов прошелся, заглядывая в каждый угол, где на мешках и чемоданах сидели женщины и пожилые мужчины. Из открытого поддувала краснел на полу свет.

— Товарищ офицер, — обратился к нему сутулый, с обвисшими усами, средних лет проводник, — вот табуретка, садитесь!

Павлов поблагодарил проводника, взял табуретку и, сев на нее у двери, закурил. Дым заячьими лапками уплывал и исчезал в мглистом сумраке позднего вечера. Павлов еще не успел выкурить папиросу, как вагон, скрипя и охая, дернулся вперед, загудел по рельсам.

Три письма написал он Ольге Тарутиной, и ни на одно она не ответила. Неужели письма не тронули ее сердца? Быть может, рассердили ее? Впрочем, после такого знакомства, которое состоялось осенью на пристани, трудно быть любезной. Павлов вспомнил, как он хотел арестовать Ольгу и как потом, смущенный и растерянный, побежал к начальнику отдела и все откровенно рассказал ему. Полковник, выслушав его, рассмеялся, потом спокойно проговорил: «Честная, видно, девушка и большая умница».

Он вздохнул. «Почему же все-таки она не отвечает?»

За спиной лейтенанта проводник звякнул заслонкой печки. Запахло печеной картошкой. Павлов неожиданно для себя вспомнил, как он мальчиком водил лошадь, гнедую, с косматой черной запутанной гривой кобылу, в ночное; как в ночном, на скошенном лугу, он с товарищами пек молодую картошку, пахнущую ботвой и полем, в пурпурном ворохе жара только что прогоревшего костра.

— Товарищ офицер, — позвал проводник, — покушайте картошечки с нами.

Лейтенант поблагодарил и отказался.

Светало. Поезд медленно приближался к Шатуре. Павлов смотрел в открытую дверь на ползущую ленту насыпи. Вдруг перед его глазами что-то мелькнуло, он, схватившись за скобу, быстро высунул голову из двери и увидел человека, который, шлепнувшись, перевернулся, вскочил на ноги и бросился за поездом, но тут же остановился и погрозил кулаком. Павлов узнал в плешивом человеке Волдырина. Его явно кто-то вытолкнул из теплушки.

«Неужели Ольга?» — подумал лейтенант и, уже не сдерживаясь, громко расхохотался.

Поезд медленно подошел к станции.

Павлов вышел на перрон. Из теплушек, поругиваясь, смеясь и толкая друг друга, высаживались девушки, ставя чемоданы, корзины и мешки на асфальт, мокрый от утреннего тумана.

— Петр Глебович! — позвал тонкий, металлический голос какой-то девушки с конца перрона. — Где вы?

— Товарищ Волдырин, — раздался голос другой, — показывай, куда пересаживаться.

— Загулял наш Петр Глебович!

— Девки, не дрыхнет ли он в каком-нибудь вагоне?

— Пусть дрыхнет, искать не станем!

— Как не станем? Как же мы без начальника-то заявимся на болото?

— Ничего! Мы доброволки! Нас и без Волдырина примут! — крикнула Катя и, увидев дежурного по станции, спросила: — Товарищ начальник, где наш поезд? Мы едем на торф!

— А вон, на узкоколейке! Там вас ждут, — ответил дежурный.

Торфяницы шумной толпой заспешили к вагончикам узкоколейки, смеясь и изощряясь в остротах по адресу своего начальника. Павлов, увидев в группе девушек Ольгу, подошел к ней.