Аркадий Филев - Горизонты

У нас в техникуме была кабинетная система, каждому учителю отведен класс, и студенты (нас уже звали студентами) переходили из комнаты в комнату. Все мы ходили кучкой, держались своих осиновгородокских. Я больше садился рядом с Деменькой Цингером. Жаль, что Гриша Бушмакин в другой, параллельный класс попал, а то бы мы обязательно рядом сидели. Деменька Цингер — парень старательный, все услышит, все запишет в тетрадку. Если я что не успею записать, потом к Деменьке загляну. На уроках я сидел смирно, слушал внимательно учителей и разглядывал своих сверстников. Федю-Федю я приметил сразу. Еще бы такого не заметить. На перемене он как-то подошел ко мне: «Ты откуда?» — «С Юга… — ответил я. — Знаешь Юг-реку?» — «Еще бы не знать, всю жизнь купался, — сказал Федя. — Значит, земляки? Дружить будем!»

И мы стали дружить. Придем в техникум, увидим друг друга и бежим навстречу, здороваемся, да не как-нибудь, а за руку. На уроках нет-нет да и переглянемся. Другой раз зальется колокольчиком Федя-Федя, и я засмеюсь. В студенческой столовой начали выручать друг друга: один убежит пораньше и займет очередь для другого. И хлеб в техникумском ларьке вдвоем быстрее получали. Хорошо иметь земляков!

У Феди-Феди был самодельный фотоаппарат, правда, маленький, но фотки, как мы называли, с нашими рожицами получались. Однажды произошел такой случай.

Кончился урок, и все побежали занимать очередь в столовку. У нас в классе был длинный парень по фамилии Самоварников. То ли он накануне долго где-то работал или какая другая причина, но пришел на урок вялый и сонный. Сидел он на задней парте и, загородившись от взоров других книжками, навалился на стол и задремал. Товарищи его сказали: «Пусть подремлет, человеком будет», — и убежали. Только не убежал один Федя-Федя. Он достал свой фотоаппарат и, подобравшись, снял Самоварникова. И никто этого не видел. Выяснилось через день. Пришли в техникум и видим заметку в стенгазете «За педкадры». «Проснись, самовар скипел», а ниже — фотография спящего Самоварникова. Это было смешно и горестно.

Парня обсуждали в классе. Стыдили, конечно. Самоварников только молчал. «А кто сделал фотку-то? Его ли еще?» — «Его, его! — в один голос закричал класс. — Хохолок-то на макушке самоварниковский. Это не иначе как Федя-Федя». — «Ну и что, сознаюсь — фотка моя, не спите! Спать пришли, что ли?» — ответил Федя-Федя, и рыжая шанежка еще больше расплылась в улыбке.

— Ты вот что, Федя-Федя, — сказал Деменька Цингер. — Научи нас этому делу.

— Как спать? — рассмеялся тот.

— Да не спать, а фотки делать.

— Ладно…

— Кружок, кружок надо! — закричали мы.

И Федя-Федя взялся организовать кружок.

После уроков вокруг Феди-Феди сгрудились ребята. Немного, правда, было их, человек пять-шесть, но все равно кружок. Началось все, как следует: мы уселись на ближние парты, а Федя-Федя встал у стола и начал свою лекцию. Он так и назвал рассказ о том, как соорудить фотоаппарат. Мы заулыбались, чудной Федя-Федя, он говорил все как-то по-своему, не поймешь — шутит или говорит всерьез. Но теперь он в руках держал фотоаппарат, значит, разговор идет «на полном серьезе».

После двух таких лекций Федя-Федя повел нас в магазин культтоваров.

— Перво-наперво купите по линзе, — посоветовал он.

— И все? — спросил я.

— Легко хочешь отделаться. А проявители, закрепители кто будет покупать? Но линза прежде всего…

В магазине, в отделе фототоваров, мы долго отбирали для себя все то, что советовал купить Федя-Федя. А когда нужные покупки были сделаны, он сказал:

— Ну, а теперь на здоровье — мастерите, и — за фотки!

Я все финансы, оставшиеся от заработанных на выкатке леса, бросил на свое неожиданное предприятие и, накупив принадлежностей для фотографирования, побежал на квартиру. Как только пришел с работы Павел Панкратович, мы сразу взялись за дело. Хотя я был и «ученый», как изготовлять фотоаппараты, но дядя принес книжку, и мы решили делать аппарат по всем печатным правилам. Вооружившись пилкой, молотком, мы где-то на подволоке разыскали фанерный ящик, нашли гвозди, и закипела работа. Дядя все вымерял линеечкой, расчертил на фанере карандашом, аккуратно разрезал ее на части. А когда сделали заготовки, стали сколачивать ящичек. Да не один надо было, а два ящика. Один из них должен задвигаться в другой.

Каждую свободную минуту мы теперь торчали у сарая и мастерили свой аппарат. Тетя Лида даже начала сердиться, но Павел Панкратович, сдвинув к переносице рыжие клочковатые брови, сказал: «Дело делаем, не мешай…» Недели через две фотоаппарат мы соорудили, ящички сверху оклеили белой бумагой. Правда, аппарат по размерам получился большой, не такой, как у Феди-Феди, но это и лучше: буду делать не фотки, а настоящие фотографии. Умести-ка бабушку Семеновну на Федину фотку! А на мою всех купавских можно будет рядышком усадить.