Аркадий Филев - Горизонты

— Кое-что ты, конечно, сам присочинил, — и, достав с верхней полки книгу, протянул ее мне: — Прочитай вот…

Так я познакомился с повестью Пушкина «Дубровский».

Однажды к нам снова пришла погостить тетя Аня. Каждой книжке, принесенной мною из училища, она радовалась, как ребенок. Она-то мне и рассказала, что в Шолге есть Нардом, а там — читальня и библиотека, и что в ней книг чудесных полно, какие хочешь выбирай. Я еле дождался воскресенья. Было холодно, поверх шапчонки я повязал башлык и отправился в село за этими чудесными книгами.

Нардом помещался в бывшем поповском доме, который стоял на горе, на самом ветродуе. Людей в нем в тот день было много, но я пробился в читальню, забрался за длинный стол и долго разглядывал журнал «Лапоть». Потом зашел в библиотеку: такого большого количества книг я еще нигде, никогда не видел. Здесь книги хранились не в шкафу, а прямо стояли на полках.. Мне даже разрешили подойти к ним и выбрать книгу самому. Я обтер руки о свой кафтанчик и, почти не дыша, подошел к одной из полок. Книги и книги… Какую выбрать — не знаю, глаза разбежались. Посидеть бы здесь денек с тетей Аней! Вскоре все же отыскал для себя интересную книгу о Робинзоне Крузо. А для тети Ани взял стихотворения Батюшкова. Кто такой Батюшков, я еще не знал, но книга была старинная, стихи напечатаны столбиком, мелко, читать ей надолго хватит.

— Через недельку возвращу, — прощаясь с хозяйкой книг, пообещал я.

— Приходи, мальчик, — сказала по-домашнему тепло и ласково девушка.

Прошло много лет, но я никак не могу забыть и не позабуду высокий, с большими окнами, дом на горе, журнал «Лапоть», просторную комнату с множеством книг и девушку с коротко подстриженными волосами.

«Приходи, мальчик», — возвращаясь с книгами домой, шептал я теплые, уважительные слова. Сказала мне это Анюта Кочергина, главная в библиотеке Нардома.

Народный дом…

Это был для меня самый богатый дом в селе, в который я, деревенский мальчишка, в тот день ступил робко и несмело, а вышел из него очарованный, радостный и счастливый.

Да, я приду сюда снова… Обязательно приду!..

В деревне взрослые всегда считали детей своими помощниками в хозяйстве. Я уже не первый год помогал домашним: боронил, сгребал сено на лугу, жал, ходил в поскотину за коровами, да мало ли было посильной для меня работы. Я гордился, что наконец-то стал большим, и охотно брался за любое дело.

Уже миновала моя вторая школьная весна. Уже записаны в тетрадку названия всех пароходов, которые проходили мимо по реке. Мы так к ним привыкли, что однажды, когда пришел «Илья Муромец», даже забрались с Колей на палубу и чуть-чуть не уплыли в незнакомый для нас Устюг.

«Илья Муромец» остановился тогда под самой школой. Зимой мужики заготовляли дрова и складывали их на берегу в большие красивые поленницы, чем-то похожие на дома. Пароходы приставали к берегу и грузили дрова, чтобы паровые машины крутили колеса. Так пояснил нам Виталейко. И вот, видимо, у «Муромца» плохо стали крутиться колеса, он приткнулся к берегу и сбросил трап. А мы с Колей тут как тут. И Виталейко с нами.

— Не бойтесь, все покажу, — уверял он.

Мы обошли палубу, потрогали руками огромную черную трубу с красной полосой наверху, заглянули через матовые стекла в небольшие комнатки матросов, спустились в машинное отделение.

— Посмотреть пришли, ребятки? — спросил радушно машинист и начал нам что-то объяснять.

Вдруг слышим над головой резкий свисток. Бросились к трапу, а он уже убран. Мы ужаснулись и заревели так дружно, что к краю палубы подошел сам капитан.

— Почему тут оказались мальчишки? — спросил он строго.

— А мы, дяденька, тутошние, — бойко ответил за всех Виталейко и поднял вверх корзинку. В ней он приносил для продажи яйца.

— Надо на берегу торговать продуктами, — сказал уже мягче капитан и приказал вернуть нас на берег.

Матросы, ругаясь, снова спустили трап, и мы все трое тотчас же оказались на родном берегу.

— Не я бы, так вас, как котят, увезли, — хвалился Виталейко.

«И увезли бы… Теперь бы далеко за Купавой плыли, — подумал я. — Что бы делать-то стали дома? Спасибо Виталейку. Хоть он и заманил нас на пароход, мол, матросы долго будут грузить, да в беде не оставил… Настоящий друг!»

Стало жаль, что теперь будем с ним реже встречаться: мы с Колей перешли в третий класс, а Виталейко уже окончил школу.

Получая удостоверение о ее окончании, Виталейко и радовался, и был вроде как растерян.