Георгий Черчесов - Испытание

— Чем нас встретит хозяйка?

Герта шутливо замахнулась на него рукой, под тяжестью мешка он запрокинулся на бок и упал. Она смотрела на него сверху вниз и улыбалась. Фриц растянулся на мешке, блаженно заулыбался, не сводя глаз с нее.

— Хорошо у тебя. И жаром так веет.

— Нашел, чему радоваться, — не сразу уловила она в его голосе шаловливый намек — Постой денек возле печи — о холоде начнешь мечтать!

Но Фриц пронзил ее взглядом сверху вниз, бойко сказал:

— Чем жарче — тем аппетитнее!

Тут она поняла, о чем он, покачала головой:

— Бессовестный — о печи я… — Она хотела выглядеть сердитой, но разве не приятно, что Фриц явно дает понять и ей и отцу, что она ему по душе и что у него серьезные намерения? И парень он твердый, с таким не пропадешь… — Улегся! — укоризненно покачала головой Герта. — Вон уже солнце садится….

— А ты не погоняй. Не жена еще! — Фриц нехотя поднялся. — И без тебя есть кому. Ишь, с ходу нас запряг этот мистер Роллине. Взглядом так и колет, так и понукает…

— Для того сюда и прибыли, чтобы нами понукали, — задумчиво сказала Герта и вдруг лукаво сверкнула глазами: — Сегодня у нас — пир! Королевский!

— Ну да? — не поверил Фриц.

— Сперва вы попробуете панировочный сельдерей с брынзой, — мечтательно поведала она. — Между двумя ломтиками сельдерея положу сыр, сколю зубочисткой, смочу во взбитом яйце, обваляю в сухарях да на сковороду — в жир!

— Ух ты! — Фриц нетерпеливо кивнул на кастрюлю: — А там. что?

— Суп из угря, — почмокала губами Герта и торопливо стала показывать на кастрюли и сковороды: — Здесь рулет из телятины. Мистер Роллинс расщедрился — такое мясо подбросил!: Мечта!

— Вот он какой… А с виду…

— Все люди добрые и совестливые, — сказала она убежденно. — Ходят суровые, а наступит день — раскрываются, не могут утаить в себе хорошее. Наружу оно рвется. И тогда… Вот! — она кивнула на кастрюли и сковороды: — И это еще не все! Потом поставлю на стол — посредине — фаршированного…

— Гуся? — затаил дыхание в восторге Фриц.

— Не отгадал, — радостно засмеялась Герта и провозгласила: — Поросенка! С черносливом! Смазанного изнутри лимоном!

Тут Фриц что-то заподозрил и спросил:

— А баварское пиво?

— Вдоволь! — охотно подтвердила Герта. — Два бочонка! Фриц решительно приподнял крышку одной кастрюли, затем другой, добрался до сковородок, коротко убеждаясь:

— Картошка вареная… Картошка жареная… Картофельные котлеты, — и зло спросил: — А поросенка из картофеля еще не сляпала?

— Испортил все ты, Фриц, — сразу потускнела Герта.

— Поменьше фантазируй, — укоризненно покачал головой он. — Как пить дать — свихнешься, — он ткнул в ее сторону пальцем, промолвил зло, уличая в недозволенном: — А ты сама верила тому, что говорила. В тебе уже есть что-то. Не давай волю мечтам! «Мистер Роллинс подбросил мясо!» Нашла добряка. Да он на нас смотрит, как на…землю! Сунул ей в нутро картофелину — осенью, пожалуйста, полведра! А чтоб картофелина попала в землю, нам надо внутрь тоже картошечку! И на сипну — картошечку! Со всех сторон картошечка! Картошка везет картошку для картошки!

— По полмешка таскай, надорвешься, — потеплела Герта.

— Я сильный, — усмехнулся он. — Бедному нельзя быть слабым. У отца одна надежда — на мою силу. У него пять сыновей, а отправил в Америку меня. Почему?

— Отец привез меня сюда потому, что у него пет сыновей.

— А мой выбрал меня потому, что я самый сильный. Сильный! Отец знает: я не упущу своего. Мне бы только ухватиться обеими руками за хвостик своего шанса. И я не упущу его! Мышцы будут лопаться — не разожму пальцы! Зубами вцеплюсь! Ни о чем думать не буду — только о том, чтоб выдержать. И нет силы, что оторвет меня! Руби, режь руки! А я буду держать!

Герта смотрела на него во все глаза. Она верила тому, что он говорил. Весь облик его кричал о том, что так и будет в его жизни. Он выкарабкается с помощью своей силы, потому что надеяться больше не на что. Он вцепится в кончик своего счастья мертвой хваткой. Он не знает, как появится этот шанс, что позволит ему добиться своего места под солнцем, но верит, что появится. И тогда все будет зависеть лишь от него. А он уж своего не упустит. Он скорее умрет, чем проявит слабость. Неужели ничто не сможет оторвать его? И Герта спросила:

— А если человек будет тонуть?

— Я не упущу свой шанс!

— А если сестра твоя? — изумленно посмотрела на него она.

— Я закрою глаза, — Фриц закрыл глаза, и руки его мертвой хваткой вцепились в мешок. — И буду думать только о руках.