Георгий Черчесов - Испытание

Конечно же, душой компании была Герта, которая на правах, поварихи с шутливой требовательностью настаивала на том, чтобы каждый из сидящих за столом давал оценку ее блюдам, и если кто-то пытался увильнуть от этого, она останавливалась возле него и угрожающе подымала половник над его головой. Особенно доставалось Таймуразу, который не всегда мог найти подходящее слово, чтобы четко определить вкус блюда. Он кивал головой, говоря, что блюдо гут, но этого ей было недостаточно, и Герта, положив ему на плечи руки, отчего у него бегали мурашки по телу, поворачивала его лицо к себе и требовательно спрашивала, почему гут. На помощь горцу приходил Петер, который, громко заливаясь смехом, подсказывал ему подходящие слова, и Таймураз повторял их, чудовищно коверкая немецкую речь, отчего поминутно за столом возникал хохот.

…Чем больше вникал в суть преступления Тонрад, тем больше оно озадачивало его. Он никак не мог уловить ниточку к разгадке происшествия на ферме мистера Роллинса. Этот горец вел себя так, будто не он преступник, а какие-то силы извне вторглись к ним, посеяв смерть. Тонрад попросил мистера Роллинса вспомнить, не замечал ли он чего-нибудь необычного в поведении людей, долгое время живших в дружбе.

— В дружбе? — рассердился Роллинс. — Не то слово! Не верю в дружбу волков. Не верю в дружбу людей, перед которыми одна порция похлебки. Братья становятся лютыми врагами, когда начинается дележ наследства. Не верю в дружбу голодных. Так, делают вид, а сами поджидают случая, чтоб ударить. И я, когда увидел, что они отсадили от себя Таймураза, сказал себе: вот и все, перестали кривляться.

— Но перед этим что-то же должно было произойти! — воскликнул Тонрад. — Разве у вас не мелькнула мысль, отчего бы это? Ну, хотя бы вспомните, когда это произошло?

— Если вы меня спросите, когда я привез в дом свою жену, я едва ли отвечу, — сказал хозяин фермы. — Знаете, у меня в голове что-то такое творится… Точно открытые ворота загона: надо — не надо, все кони стремятся выскочить наружу. Мысли, как птицы: не поймать, хоть хвост и видишь…

Герта. Она и только она могла открыть тайну. Но она была в таком состоянии, когда трудно контролировать ход мысли. Рассказывая про жизнь на ферме, она вдруг начала обвинять себя в том, что произошло. Притл многозначительно посмотрел на своего бывшего ученика, мол, все-таки и здесь виновата женщина! Такой банальный вариант? Тонраду не верилось. И он задал ей вопрос напрямик:

— Не ссорились ли Фриц и Таймураз из-за вас? Она не стала отрицать:

— Фриц виноват. Он выговаривал мне за то, что я прибегаю на ферму и поглядываю, как Таймураз объезжает коней. А ка кие развлечения есть на ферме? Никаких. Вот и я управлюсь с обедом и спешу к загону. Однажды Таймураз не усидел в седле и упал. Я бросилась к нему. Это не понравилось Фрицу, и он закричал, чтоб я ушла. Как-то Таймураз заболел. Он лежал в своей комнате и не узнавал никого. Голова его была в жару, сам? он бредил. В эти дни отец, Вольфганг и Фриц ходили на участок и пололи картофель с утра до вечера — так велел им хозяин. Я носила Таймуразу еду. Я видела его всегда сильным и бодрым и подшучивала над ним, а теперь он лежал такой слабый, тихий и молчаливый… Я ставила еду на стул у постели… Но он стеснялся при мне есть. Я заботилась о больном — только и всего. Фриц был моим женихом, дело казалось решенным, и я ни о ком другом не думала. Но Фриц мне устроил скандал, приказав, чтоб я больше не приближалась к комнате, где лежал Таймураз. Я пообещала. Но как было усидеть, представив себе больного, которому, может быть, именно сейчас понадобилась помощь? И я подумала, а что плохого в том, что я отнесу обед ему?.. Он обрадовался мне. Улыбка у него такая — одними губами, а глаза остаются грустными. Он тронул меня за руку, сказал: «Данке шён!» И я почему-то заплакала. У него глаза сразу округлились. Он приподнялся в кровати, прижал руку к своей груди, будто извинялся. И так мне на душе стало хорошо…

Фриц опять ругался. Теперь он накричал и на отца, заявив ему, что этому дикарю мало укрощать за большие деньги диких лошадей, так он теперь хочет оседлать еще и его дочь. Отец страдал, мне было его жаль. Вольфганг успокоил Фрица, заявив, что теперь сам будет носить обеды горцу. И на следующий день он пришел пораньше и отправился к Таймуразу. Но горца не оказалось дома… Мне очень хотелось узнать, куда исчез горец, и когда все, пообедав, возвратились в поле, я отправилась на поиски…

Она его отыскала за холмами. Он сидел возле камня и смотрел на горы, что туманной россыпью покрыли горизонт. Герта незаметно подкралась к горцу и прикрыла его глаза ладонями: