Георгий Черчесов - Испытание

— Гады!!! Гады!!! Гады!!! — застонал Бабек…

Они еще дважды прилетали, самолеты-убийцы, бомбя город, раскинувшийся в ущелье гор…

… К вечеру следующего дня в Хохкау въехала бричка, набитая доверху скарбом. Горянки и дети окружили бричку, удивленно поглядывали на незнакомых пожилого горца, усталую женщину и укутанных в башлыки троих малышей.

— Всем советую уходить дальше в горы. Они всегда нас выручали и сейчас спасут. — Горец взмахнул кнутом, и усталые лошади потащили бричку на подъем…

… Четверо старцев: Хамат, Иналык, Дзамболат и Мурат да Бабек держали совет. Четверо старцев и четыре разных мнения: ждать терпеливо, как развернутся события, сняться с места и перебраться через перевал в Грузию, последовать совету горца… Мурат же просто сказал:

— Дать бой надо, — и ковырнул табак в трубке.

— Не пускать немцев в Хохкау, — нетерпеливо перебил его обрадовавшийся предстоящей возможности принять участие в бою Бабек.

— Точно, — подтвердил Мурат. — Танки сюда не пойдут, да и пушкам требуется дорога. Так что можно отстоять Хохкау. Вам, Хамат и Иналык, годы не позволят на скалы вскарабкаться, да мы с отцом сами управимся…

Ночью Дзамболат и Мурат заняли облюбованные ими позиции на выступе горы. Часа через два со стороны аула послышался шум мотора. Трактор свернул в их сторону, на поляну, раскинувшуюся у подножья горы. Вскоре старцы услышали тяжелое дыхание: это Бабек карабкался наверх…

Солнце поднялось над торами и ослепило глаза. Бабек указал на дорогу:

— Идут!..

Они подпустили немцев так близко, что стали видны их лица. Мурата поразило, как спокойны враги. Казалось, что впереди их ждут одни радости и вокруг — никакой опасности. Когда раздались выстрелы, они не сразу поверили в это. Две фигуры упали на землю… Часа четыре пытались немцы пробиться по узкой дороге. Они беспрерывно осыпали горы автоматными очередями, но достать укрывшихся за скалами было трудно. К тому же Мурат часто менял позиции и бил наверняка. Потеряв еще двоих, враг стал медленно уползать по дороге…

… В дождь такси нарасхват. К тебе бегут из подворотен, магазинов, кафе, столовых, подъездов… Бегут прямо под колеса, того и гляди собьешь. Лезут без спроса, заляпывают ногами салон, оставляют на сиденье мокрый след разных размеров и конфигураций… Зато гонишь по улицам города на большой скорости, разбрасывая в стороны брызги, врезаясь в лужи, так что машину покачивает от напора воды. В такую погоду хорошо и то, что пассажиру не видно, каким путем гонишь — коротким или длинным. Можно и план поправить. Особенно с таким пассажиром в добротном костюме из светлого материала — не надо ощупывать пальцами: и так видно, что из дорогого. И шляпа совсем новенькая. В общем, не рассчитывал товарищ на ненастье. Майрам всматривался сквозь оставляемые «дворниками» на стекле борозды в наступающую тьму, кося взглядом, с удовольствием: отмечал, что пассажир спокоен, не обращал внимания на мелькавшие улицы, площади, дома. Не замечал он и того, что они уже в третий раз мчались мимо здания с афишей фильма «Отец солдата». И слепой заметит эту афишу: она у самого угла, на перекрестке двух улиц, бросается в глаза. Но пассажира не интересовало, где он и каким путем добирается до своего дома. Было ясно, что и денежки у него водятся в таких суммах, когда не обращаешь внимания на рублики, если они не исчисляются двухзначными цифрами. На таком выполнить государственный план греха нет.

Щелкал счетчик. Светились цифры 2 рубля 34 копейки. И последняя цифра стремительно менялась, набирая темп.

Оценивающе, чуть ли не с любовью поглядев на чудо-пассажира, Майрам решил сделать еще один круг. Машина врезалась в лужу, образовавшуюся посреди асфальта, и в четвертый раз «Крошка» мигнула афише фильма «Отец солдата»… Пассажир пошевелился на своем сиденье, глубоко вздохнул и посмотрел на счетчик. На нем настукало уже три рубля. Пассажир всем телом повернулся к таксисту. В ответ на его любопытный взгляд Майрам невинно посмотрел ему в глаза.

— И долго вы еще будете кружить вокруг этого квартала? — этак спокойно, будто только из любопытства: «Сколько километров до Ростова?», спросил чудо-пассажир и уж совсем убил таксиста, твердо пообещав: — Я ведь больше рубля пятнадцати копеек не дам. Остальные возьмешь у самого себя.

«Ну и тип! — восхитился Майрам. — Здорово! Пять ноль в твою пользу, фраер в шикарном костюме цвета дыни. Влепил же ты мне голик! А по виду простачок! Вот с кого надо брать пример выдержки! С твоими нервами я бы с Лысой горы напрямик до самого мотеля спустился на своей „Крошке“!