Э Ветемаа - Пришелец

- Что вы на это скажете, а?!

Действительно, что было сказать молодому человеку? Разве только от внимательного наблюдателя не укрылась зловеще пульсирующая жилка на его лбу.

"Объект амор-ти-зи-ро-ван, - будто бы холодно заявил Себастьяну тот достославный господин. - Мне это больше не нужно!" И бедный папаша объяснил молодому человеку, что именно пышная растительность на спине его дочери вызывала особый интерес достопочтенного юриста.

- Да, он ее поскребывал. Дальше-то он не заходил, - уточнила девица. - А его друг, толстобрюхий нотариус, эти волосики выщипывал. И он тоже послал меня куда подальше. А все из-за того, что спина теперь гладкая, гривки больше нет.

- Какой удар! - тяжело вздохнул Себастьян. - Но ты, дочка, преувеличиваешь, ты же сама говорила, что хоть выщипывал волосики, да не усердствовал... И что главное - всегда вырастали новые. А теперь?! Теперь никакой надежды не осталось, теперь спина голая, да, беспросветно голая, безвыходно голая... Вы должны нам выплатить компенсацию, государь мой! Тем более, что в тот отныне и на веки веков проклятый день, когда вы докатились до такого свинства, моей дочери ломаного гроша не перепало. И у нее возникли большие неприятности. С ее поклонником, Станционным Графом, который обычно получал свою долю - между прочим, на устройство их будущего дома - и никак не мог поверить, будто новый клиент такой бессовестный и жадный... Он изволтузил мою дочь! - И, набрав полные легкие воздуха (того самого, которым ему противно было дышать), он выпалил в лицо молодому человеку: - Сто золотых монет! И без промедления!

- Граф сказал, что между нами все кончено, - тихонько всхлипнула девушка. - Кажись, ничего мне другого не остается, как сунуть голову в петлю. Всему конец и баста! - Однако, едва произнеся роковой вердикт, она остановила взгляд на стеклянной полусфере, служившей прессом для бумаг, когда проветривали комнату. - Ой, какое прелестное яичко! - воскликнула она в восхищении. - Вот бы мне такое...

- Заткнись! - напустился Себастьян. И девушка опять сникла, впрочем, не в силах отвести взгляд от усеченного яичка, которое отбрасывало на письменный стол переливающиеся концентрические круги.

- Этот самый Граф - а я с трудом его терплю, поскольку он без достаточного почтения относится к нашим правителям, - измордовал девочку. После этого Магдалина скрылась в кустах за железнодорожной станцией. Прихватила с собой пять бутылок авиационного бензина и дышала им под большим платком. Целых три штуки опорожнила, когда ее нашли.

- Бензин клевый, кайф дает, - радостно хихикнула девушка.

- Ну да, ее нашли еле живой. И один уважаемый доктор сказал, что у Магдалины, судя по всему, размягчение мозгов... Еще пяток, нет, десяток золотых придется накинуть! Прежде мы шагу отсюда не сделаем! И вся недолга!

По всей вероятности, молодой человек немало удивился тому, что разжижение мозгов котируется гораздо ниже венерических напастей, только едва ли он поделился с присутствующими своим открытием - был слишком потрясен: выходит, в их благословенном государстве есть семьи, где источником дохода служит проституция и даже непристойные болезни. Возмутительно! До чего же гнусен мир, в который его подкинули, закутав в талар!

Во тьму обратил свой взор молодой человек, стоя на своем любимом месте возле окна, и, конечно, Себастьян не упустил благоприятной возможности - сунул в карман ножик с перламутровой ручкой.

Мрак. Мрак.

За маленькими сосенками проступали контуры нового городского района. В домах еще светились окна, хотя, наверное, далеко не все. И молодому человеку почудилось, будто там обозначились два ряда зубов - желтых, редких, с пробелами. Окна лестничных пролетов как длинные, острые клыки, витрины магазинов - тупые и широкие коренные зубы. А из темного провала, между двух рядов, вероятно, шибало солоноватым тошнотворным мраком. И внезапно в вышине над домами ему померещились черные дыры - глубокие глазницы воображаемого желтозубого черепа и в них злой, все всасывающий в себя вакуум.

- Эта булава, удивительная индейская булава, что висит у вас на стене... донесся до молодого человека вдруг заметно сникший голос Себастьяна, - могу я на нее взглянуть?

Молодой человек кивнул, продолжая смотреть в ночь.

- Она... ого, черт возьми! - какая тяжелая. Уж не золотая ли?.. Конечно, золотая! - воскликнул потрясенный Себастьян.

И молодой человек опять кивнул, ибо булава, которую мы не заметили при первом (разумеется, умозрительном), да и при втором визите в этот дом, в самом деле вполне могла быть золотой.