Полковский любит, чтоб откровенность до конца, чтоб все прямо в лоб и без недомолвок. А то бывают люди: или прямо в глаза одно говорит, а за пазухой камень, или вообще боятся обсудить какой-нибудь щепетильный вопрос.
Вот Полковский -- весь на ладони. Только иногда ругает себя за свою открытость -- она порою уж чересчур некстати проявляется. Вот зачем ляпнул Искольдскому, что фамилия гражданки, летевшей рядом с ним, Моисеева? Мог бы вопрос по-другому поставить, а он пошел на таран: не знаете ли вы гражданку Моисееву, летевшую с вами?.. Еще ведь обвинят в некомпетентности. А просто вот перед такими, как Искольдский и Нахрапов, от которых дорогими европейскими магазинами веет, он чувствует себя пресмыкающимся, не к ночи будет сказано.
Но все-таки Полковскому приснились пресмыкающиеся, да не одна змея, а целый ворох, клубок без конца и без края, медленно шевелящийся, противно-влажный, опутывающий его сознание. Если бы Полковскому не были чужды поэтические чувства, он вспомнил бы Наума Гребнева -- стихотворение, сотворенное им из длинного гамзатовского тоста:
В Индии считается, что змеи
Первыми на землю приползли.
Горцы верят, что орлы древнее
Первых обитателей земли.
Я же склонен думать, что вначале
Появились люди, а поздней
Многие из них орлами стали,
А другие превратились в змей.
В два часа ночи в дежурное отделение милиции Братченковского административного округа Нового Уренгоя поступил звонок гражданина Моисеева Михаила Ивановича, проживающего на Строительной улице. Моисеев шепотом проговорил в трубку, что с крыши соседнего дома за ним охотится снайпер, мол, он видел красную ползущую в темноте точку от прибора ночного видения на автомате с оптическим прицелом.
К Моисееву выехал наряд милиции, проверили его квартиру, осмотрели крышу соседнего дома. Никого не обнаружили, кроме испуганного заявителя.
-- Вы знаете, гражданин, сейчас у деток богатеньких родителей есть такие лазерные фонарики с красными огоньками -- очень похоже на то, о чем вы говорите. Вы на ночь политический детектив не смотрели случайно? -- произнес сонный милиционер. -- Вы один живете?
-- С женой.
-- Не вижу! -- брякнул старшина.
-- Она учительница, -- ни к селу ни к городу стал оправдываться Миша.
-- Ночная смена?
-- Нет, она в милиции.
-- Уборщицей подрабатывает?
-- Сидит.
Старшина уставился на Моисеева, покачал головой:
-- Ага. Понимаю. Учительница, говорите? Может, это ее ученики балуются. За что сидит?
Мише надоело. От старшины несло луком и перегаром. Он явно клонил к тому, что заниматься какими-то непонятными красными огоньками может только идиот от милиции, но никак не он.
-- За избиение ученика, -- отрезал Миша. -- Вы были правы, наверное, ребятня балуется.
-- У нас за ночь два убийства, обои -- нераскрывушечки, потому что не бытовуха, а скорее всего, заказные, -- обиженно укорил старшина, -- а это у вас что?
Старшина взял с подоконника бестселлер "Киллеров просят не беспокоиться", повертел книгу в руках, недовольно скосил уголок рта, словно зубы языком чистил:
-- Больше не играйте в правовое государство, у нас еще только начальная стадия! Начальная! Понятно?
-- Понятно, -- ответил Моисеев и погасил свет сразу, едва за милиционерами закрылась дверь, включил бра. После чего спрятал бестселлер и достал из комода роман Билли Харингтона о лейтенанте Коломбо из отдела убийств.
Светящаяся точка больше не появлялась. Миша всю ночь просидел на кровати, прижавшись спиной к ковру, подаренному им к свадьбе московской тещей, и гадал: какому же это оболтусу понадобилось в час ночи залезать на крышу соседнего здания, кстати, административного, наверняка закрывающегося на ночь или охраняемого сторожем, и медленно водить красной точкой за ним, за Мишей Моисеевым? Он подумал, что вряд ли с такого расстояния простой шалопай может разглядеть жильца нужной ему квартиры, если будет быстро и плавно передвигать красную точку фонарика вслед за Мишей вдоль всей стены.
Когда он обнаружил эту точку, вернувшись из ванной и вытирая голову полотенцем, ему показалось, что кто-то пришпилил его к стене, будто бабочку. Через мгновение понял, что это оптический прицел -- спасибо американским фильмам про киллеров, попытался уйти в коридор, но кухонная дверь была открыта, и огонек снова задрожал у него на груди, видимо, теперь за ним наблюдали через кухонное окно. У снайпера была прекрасная возможность нажать на спусковой крючок. А может, и правда, это был фонарик с прибором ночного видения, раз выстрел все же не прогремел. Хотя почему он должен был прогреметь? Наверняка ведь с глушителем...
Читать дальше