Станислав Рем - Двадцатое июля

Адмирал Канарис, бывший руководитель абвера, сидел в кресле напротив камина. В правой руке он держал бокал, а левой выбивал по подлокотнику мелкую дробь в такт музыке, раздающейся из радиоприемника.

— А, бригадефюрер, — брезгливая гримаса исказила морщинистое лицо старика. — Не ожидал, что арестовывать меня пришлют именно вас.

— А какая разница, господин адмирал? — Шелленберг встал напротив своего бывшего противника. — Неужели вам стало бы легче при виде папаши-Мюллера?

— Это для вас он папаша. — Канарис отвернулся к камину. — Сколько у меня есть времени?

— Смотря на что. — Шелленберг осмотрелся. — У вас давно был ремонт?

Адмирал хмыкнул.

— Если вы по поводу прослушивания, то его нет. Я и так под арестом, хоть и домашним. Так что надобность в подобных игрушках в моем доме отсутствует.

— В таком случае, господин адмирал, у меня есть к вам конкретное предложение. — Шелленберг взял стул и сел напротив собеседника: — Фюрер мертв.

Канарис на минуту оторвался от созерцания огня:

— Все-таки они это совершили…

— Да. Полковник Штауффенберг взорвал бомбу прямо под ногами Гитлера. И в Берлине начался бунт. Впрочем, судя по вашему спокойствию, вы обо всем проинформированы. Даже несмотря на домашний арест.

— За информацию нужно платить. Хорошо платить. И тогда она сама будет стекаться к тебе.

Шелленберг спокойно перенес укол в свою сторону. О его скупости в Управлении ходили анекдоты. Но сейчас было не время обсуждать недостатки друг друга. И бригадефюрер решил забыть об унижении до лучших времен.

— В Берлине начался дележ портфелей. Время, как обычно, выбрано не вовремя. Вместо того чтобы сохранить корабль на плаву, у нас принялись распиливать капитанский мостик.

Канарис вновь отвернулся в сторону камина.

— Я понял. Вас интересуют мои связи. Хотите покинуть тонущий корабль.

Адмирал не спрашивал. Адмирал разгадал цель визита.

— Я наш корабль пока не назвал бы тонущим. Но пробоина у него серьезная.

— Он тонет, Вальтер. И он начал тонуть еще в тридцать третьем.

— Бессмысленный спор. Тем более у нас сложилась довольно любопытная партия: король убит, а игра продолжается. И ею можно руководить. И не обязательно в Германии.

— Неужели вы хотите покинуть тысячелетний рейх? — В голосе адмирала прозвучало любопытство. И ничего более.

— А вы не хотите? — Шелленберг начал нервничать. Старик явно не собирался делиться с ним информацией. — Только не нужно мне говорить, что вы прожили долгую и скучную жизнь и что вам все равно, где и как умирать. Жизнь не может быть долгой и не может надоесть. Невзирая на возраст.

— Тем не менее так оно и есть. Представьте себе, мною руководит усталость. Обычная старческая усталость. Ну, предположим, я спасусь. Вы поможете мне выехать из Германии. Обосноваться где-нибудь в Африке или Америке. На худой конец, в горах в Европе. И что? Кем или, точнее, чем я там буду? Ничтожеством третьего сорта? Нет уж, увольте. Лучше умереть здесь, вместе со всеми, на тонущем корабле.

Шелленберг вскочил на ноги:

— Знаете, за что я вас всегда ненавидел? За ваш снобизм! За вашу непрактичность. Вы и подобные вам живут началом века, со всеми его правилами и законами. И не понимают, что ваше время давно прошло. Кануло в Лету. Вы построили свой мирок и не желаете из него высовываться. И бог бы с вами: сидите в своем архаизме и наслаждайтесь жизнью. Но нет! Вы и нас заставляете жить по вашим правилам! — Бригадефюрер дал волю эмоциям: — При этом ловко используя нас. Я не сомневаюсь: идея убийства фюрера принадлежала вам, однако исполнитель до последней минуты считал, что она принадлежит ему. Вы приняли позу созерцателя, оставаясь одной из главных действующих фигур Германии. Браво, господин адмирал. Я вами восхищен! — Руководитель внешней разведки рейха нервно зааплодировал.

«А он не так глуп, как казался. — Адмирал мысленно проанализировал спич Шелленберга и вынужден был отдать ему должное. — Неплохо он меня “просчитал”».

— Один вопрос, Вальтер. И если я получу на него правильный ответ, наш диалог будет иметь продолжение.

— Наш диалог будет иметь продолжение в любом случае. Так что теперь только от вашего вопроса зависит, где конкретно он будет продолжаться.

Канарис поднялся с кресла, запахнул полы халата.

— Министр пропаганды занят сейчас подавлением бунта. Геринг оказывает ему помощь. Гиммлер в «Вольфшанце». Борман, насколько мне известно, покинул Берлин, но ситуацию держит под контролем. С кем из них я должен буду встретиться в ближайшее время?