Станислав Рем - Двадцатое июля

«Сопляк», — подумал Мюллер. Но сейчас ему нужен был именно такой шофер. Ничего не знающий и ни о чем не догадывающийся мальчишка, слепо выполняющий приказы.

Бормана Мюллер вызвал сам. И место встречи выбрал он же. Час назад ему принесли результаты прослушивания телефонов Шелленберга. Всех телефонов. В том числе и того «закрытого» номера, о котором, казалось, знали только Гиммлер и еще два-три верных его человека.

Внимательно выслушав Мюллера, Борман пришел к выводу, что встреча действительно необходима. Через десять минут руководитель рейхсканцелярии позвонил Герингу. Сообщений было два: о смерти фюрера и вылете Гиммлера в Берлин.

— Сколько нам нужно времени для подавления восстания в городе? — Геринг спрашивал конкретно и лаконично.

— Как минимум шесть часов. На подходе две танковые роты полковника Штолленберга. Бойцы Скорцени остановили бронетехнику в районе станции метро «Ноллендорфплац». Мюллер начал аресты среди представителей высшего командного состава. Но шесть часов нам нужны как воздух.

— У вас будут эти шесть часов. Гиммлер появится в Берлине только в семь утра…

Борман сидел на заднем сиденье. Мюллер расположился рядом, протянул отпечатанный на бумаге текст разговора Шелленберга с Гиммлером. Исподволь взглянув на собеседника, рейхслейтер удовлетворительно кивнул: текст практически слово в слово совпадал с» тем, о чем ему сообщил сам глава внешней разведки.

— Теперь о проблемах. Что у вас произошло?

— Двойник фюрера скрылся.

— Искали?

— Идо сих пор ищем. Но он словно сквозь землю провалился.

— Это плохо, Мюллер. Очень плохо. Двойника нужно отыскать. И как можно скорее. До приезда Гиммлера.

У Бормана никак не выходил из головы последний разговор с Геббельсом. Впервые за многолетнюю историю их взаимоотношений рейхслейтер неожиданно согласился с «Хромоножкой» не для вида, а по сути. Действительно, «бабник» прав: Геринг страну не вытянет. Она рухнет как карточный домик. А значит, времени на отступление у него не останется. Да, напрасно он сделал ставку на «Борова». Теперь не мешало бы отыграть все обратно. Да так, чтобы толстяк остался доволен и новой ситуацией.

— Из города двойник исчезнуть не мог, — продолжал тем временем Мюллер. — Скорее всего где-то затаился. Например, в городе, в развалинах.

— А вы не думаете, что он находится сейчас у доверенных людей вашего патрона?

— Нет. Я бы об этом знал.

— Не думайте, Генрих, что вы всезнайка. Чаще всего те, кто думают, что они всё и про всех знают, ошибаются. На чем и горят. Теперь следующее. Срочно произведите аресты этих людей. — Борман протянул список. — Здесь в основном те, кто нас в дальнейшем не поддержит. Нам же нужны преданные союзники, а не критики. Сделайте так, чтобы до утра они не дожили. Допустим, были убиты при попытке к бегству. Или покончили жизнь самоубийством. Словом, придумайте сами, как и что.

— Будет сделано. Еще один момент, рейхслейтер. Меня интересует, что будет с Шелленбергом? — Мюллер давно готовил свой вопрос. И теперь, когда озвучил его, неожиданно понял, что сделал это напрасно. Ответ Мюллер увидел в глазах собеседника еще до того, как тот начал говорить.

— У каждого из нас, группенфюрер, есть собственное направление деятельности. И совсем необязательно, как говорят охотники, вторгаться на чужую территорию. Шелленберг грамотный молодой человек, хотя и несколько специфичный. Но он нам нужен. Так же, как нам нужен и ваш начальник Гиммлер. Причем живым и невредимым. А иначе на кого народ будет спускать всех собак после объявления капитуляции? Только не надо так на меня смотреть, Мюллер. Мы с вами всегда говорили на одном языке. Любая театральность нам претила. Да, Мюллер, Вальтер Шелленберг нам сейчас необходим. Контакты с Западом вы, что ли, будете налаживать? Или ваши костоломы? Нет, Шелленберг нам еще послужит. А когда станет лишним, вы, Мюллер, узнаете об этом одним из первых, обещаю. Кстати, вы ему Канариса отдали, как я советовал?

Мюллер утвердительно кивнул.

— Вот и хорошо. Пусть сломает зубы об этого динозавра. — Борман на секунду задумался. — А знаете, Мюллер, ведь он наверняка попытается его спрятать. И спрятать так, чтобы даже Гиммлер не смог разыскать.

— Я бы на его месте поступил так же. У адмирала остались кое-какие связи. И здесь, и за рубежом.

— Вот и проследите, куда он его спрячет. Нам этот «лис» тоже понадобится. Вместе со всеми своими связями.

Шелленберг приказал охране остаться у входных дверей двухэтажного дома Вильгельма Канариса, который располагался в пригороде Берлина по Шлахтензее, и в случае чьей-либо попытки бегства из помещения стрелять на поражение. Сам же бригадефюрер, облаченный в черную генеральскую форму, прошел внутрь, пересек холл, поднялся по ступенькам лестницы на второй этаж и открыл двери кабинета.