Станислав Рем - Двадцатое июля

— Итак, доктор, — Гиммлер достал платок и тщательно протер им руки. — Когда скончался наш фюрер?

— Несколько минут назад, — без колебаний ответил врач.

— Несколько минут назад, — механически повторил Гиммлер. И повернулся к охране: — Этих, — он указал на доктора Клюге и доктора Гепнера, — расстрелять. Немедленно. К телу фюрера приставить охрану. Если произойдет нечто из ряда вон выходящее, ищите меня в узле связи.

— Господин рейхсфюрер, — Керстен загородил собой дверной проем, — прошу вас, отмените приказ о расстреле врачей! В кончине фюрера нет их вины!

— Я с вами согласен, доктор. Они не виноваты в смерти фюрера. — Гиммлер посмотрел на доктора Гепнера, тот опустил глаза. — Но я человек военный и прекрасно знаю, как выглядит тело покойного через минуту, и как — через полчаса. Не правда ли, господин доктор?

Керстен сник. Да, он совсем не учел, что Гиммлер действительно был хорошим знатоком в подобных делах.

Гепнер упал рейхсфюреру в ноги, умоляя сохранить ему жизнь. Однако министр безопасности остался неумолим.

— С врагами рейха следует расправляться беспощадно. — Гиммлер ткнул пальцем Керстена в грудь: — Даже если они чьи-то любимчики.

Гепнер вцепился в сапог рейхсфюрера.

— Не убивайте меня! У меня семья! Моя старая мать не перенесет моей смерти!..

Адъютант Гиммлера с трудом оторвал врача от шефа, однако Гепнер попытался снова вцепиться в обувь рейхсфюрера. Офицеру это, видимо, надоело. Выхватив из кобуры пистолет, он точным, отработанным движением приставил его к затылку доктора и нажал на спусковой крючок. Звук выстрела на мгновение оглушил Керстена.

Гиммлер брезгливо отдернул ногу: лакированная поверхность сапога оросилась кровью.

— Идиот. — Рейхсфюрер еле сдержал тошноту. — Я вам приказал расстрелять его здесь?

Бесчувственное тело второго врача поволокли к выходу из бункера.

Гиммлер расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

— Керстен, если не хотите повторить судьбу ваших коллег, ждите меня возле самолета. Впрочем, нет. Оставайтесь со мной.

В узле связи рейхсфюрера быстро соединили с Берлином, однако ни с кем из тех, кого он хотел слышать, связаться не смогли. Ни Мюллера, ни Кальтенбруннера в их кабинетах не оказалось.

— Что у вас там, черт побери, происходит? — накричал Гиммлер на помощника Кальтенбруннера, но тот твердил в ответ одно и то же: в столице военный переворот, на улице стрельба, обергруппенфюрер находится в эпицентре происходящего…

Гиммлер в сердцах швырнул трубку обратно на аппарат.

— Доктор!

Керстен почувствовал ручеек холода, пробежавший вдоль позвоночника. Таким он шефа никогда еще не видел. Обычно спокойный и уравновешенный, сейчас рейхсфюрер извергал волны ненависти, злости и раздражения.

— Мне крайне не понравилось ваше поведение, когда вы встали на защиту тех двух изменников. — Гиммлер тяжело задышал прямо в лицо врачу. — Это не ваша война, Керстен, и не вам играть в наши игры. В следующий раз хорошенько подумайте, прежде чем принимать какие-либо решения. Во-вторых. Вы живы до тех пор, пока нужны мне. Бойтесь стать ненужным, доктор. А теперь вернитесь к самолету и передайте мой приказ о подготовке к вылету.

Как только Керстен покинул узел связи, Гиммлер набрал еще один телефонный номер. На сей раз ответили сразу:

— Шелленберг у аппарата.

— Вальтер, — Гиммлер говорил приглушенно взволнованно, — фюрер скончался. Настал наш час. Поднимайте части. План «168» вступает в силу. Берлин должен оказаться в руках СС в ближайшие четыре часа. Не забудьте нашего корректора.

Шелленберг сжал трубку так, что кожа на косточках пальцев напряглась и побелела. «Господи, — взмолился он мысленно, — лишь бы только нас сейчас никто не прослушивал! Какой план? Какие части? Берлин полностью во власти Геббельса и Бормана. Корректор исчез. Мюллер начал массовые аресты. Скорцени творит в городе беспредел. Сообщить правду? А вдруг меня слушают? Нет, ни в коем случае. Сейчас нужно сделать вид, что все в порядке. Хотя бы относительном».

— Вальтер, доложите, что происходит в Берлине?!

— По моим данным, но они пока не точны, батальоном «Великая Германия» захвачен штаб резервной армии.

Гиммлер почувствовал слабость в ногах. Голос моментально охрип:

— Кто? Кто отдавал приказ Скорцени?

— Не могу знать. Руководство городом взял на себя Геббельс. Заговорщиками захвачена комендатура на Унтер-ден-Линден. Там имеется радиостанция. Есть бронетехника и в правительственном квартале.