Станислав Рем - Двадцатое июля

— Ваши люди меня ранили. — Бургдорф снова застонал.

— Ерунда. Многим в эти дни пришлось значительно хуже. О чем вам хорошо известно. — Мюллер распрямился, отдал в темноту распоряжение: — Несите его в мою машину. Смотрите, сиденье не запачкайте! Двое остаются в квартире до утра. Может, второй появится.

— Задержать?

— Зачем? Он нам не нужен.

Дверцы авто хлопнули, и две легковые машины, развернувшись, устремились в ночной город.

Штольц переждал на дереве, пока засада не спрячется в подъезде дома. Потом осторожно сцустился на землю, огляделся и, не заметив ничего подозрительного, перешел на другую сторону парка. Там он суетливыми неловкими движениями привел костюм в относительно божеский вид, после чего устремился к выходу из зеленой зоны. По дороге журналист несколько раз останавливался, пытаясь совладать с обуревавшими его чувствами, но когда нервы все-таки не выдержали и сдали, он упал на колени, прижался к узорчатой металлической ограде парка и дал волю рыданиям.

Похоронная церемония началась в 19.00.

А за три часа до ее начала ракеты Фау-2 обрушились на Лондон. Это и. был тот сюрприз, о котором говорил доктору Шпееру Геббельс. Первоначально предполагалось «отправить» смертоносные снаряды на острова в конце сентября — начале октября. Но Геббельс привел Герингу серьезные аргументы в пользу того, чтобы ракетные жала устремились на Великую Британию именно в день траура. Фон Брауну, главному конструктору «Фау», не оставалось ничего другого, как подчиниться приказу сверху. Несмотря даже на то, что основная часть оружия еще не была готова к бою. В итоге из более полусотни ракет до столицы Великобритании долетели всего 28. Но и они стали полной неожиданностью для премьер-министра и его команды. И главным поводом для растерянности британского правительства послужл тот факт, что служба ПВО оказалась бессильна перед новым оружием и не смогла вовремя отреагировать на появление смертоносных машин. Теперь каждый британец ощущал свою беззащитность. Хотя снаряды в основной своей массе не достигли заданных им целей, тем не менее внезапность их появления и невозможность им воспрепятствовать негативно повлияли на моральный дух британской нации. Геббельс своего добился: ни одного вражеского самолета в небе Берлина в день траура не появилось.

Гробы с привезенными из «Вольфшанце» телами стояли в центре Мозаичного зала рейхсканцелярии. Геббельс и Шпеер решили пойти по проторенному пути: именно в этом зале в феврале 1942 года отпевали доктора Тодта — погибшего в авиакатастрофе министра вооружений, предшественника Шпеера. Тогда церемония понравилась Гитлеру: и пышно, и по-семейному одновременно.

По обеим сторонам выставленных в ряд в центре зала гробов замерли в почетном карауле офицеры СС, все в чине не ниже полковника. По стенам от пола до потолка, чередуясь с горящими факелами, алели партийные штандарты: красно-кровавый фон с черной свастикой в центре. Справа от гробов расположились гаулейтеры и партийные деятели, слева — руководство рейха, промышленники, банкиры, послы союзных держав. В изголовье усопших установили небольшую трибуну с микрофонами. Никакого музыкального сопровождения. Только с улицы доносилась четкая барабанная дробь: двести музыкантов, выстроившихся в одну линию, слаженно выбивали ритм маршевой роты «Великая Германия».

Министр оглядел гостей. Отметил: отсутствует Ева Браун, любовница Гитлера. «Странно», — подумал он.

Шпеер не мог знать, что накануне вечером по поводу данной молодой особы в кабинете рейхсмаршала авиации разразился настоящий скандал. Геббельс настаивал на том, чтобы ее пригласили, Геринг же был категорически против.

— Еще не хватало, чтобы в последний путь боевых офицеров провожали разные шлюхи!

— Она должна присутствовать, — настаивал доктор Геббельс, только что прибывший из «Вольфшанце» (по официальной версии он ездил в Ставку для обеспечения сопровождения фюрера по пути в Берлин). — На церемонии будет присутствовать двойник. Его первый выход на публику. И он должен пройти по высшему разряду. Ева ему в данном случае только поможет.

Чем? Я как раз боюсь того, что будет совсем наоборот. Она же прекрасно помнит Гитлера!

— Вот этот фактор и станет главным критерием оценивания первого выхода Бургдорфа. Если Ева ничего не заметит, значит, мы поставили на нужную лошадку.

— А если нет? Я считаю, что пока не стоит рисковать. И вообще. Нужно либо сообщить девчонке обо всем, ввести ее, так сказать, в игру, либо наоборот: отвести от «куклы» подальше. Благо поводов для этого можно найти массу. Ади десять лет хотел на ней жениться. И никак не смог собраться. — Геринг брызгал слюной и метался по кабинету, словно загнанный в западню лев. — И знаешь, почему? Потому что еще нужно посчитать, со сколькими фотографами она успела переспать. Может, она уже сто раз триппером переболела!