Герхард Грюммер - Скитания

Хельмут буквально стонал от беспрерывных занятий. Ему хотелось иметь хоть пару свободных часов, но преподаватель утешал его:

— Пока еще ничего. Вот когда попадешь в Атлантику, там не раз вспомнишь о золотых временах в Готенхафене!

В начале февраля занятия в море неожиданно прекратились. Оказалось, что русская подводная лодка заминировала Данцигскую бухту. Тральщикам понадобилось целых три недели, чтобы очистить бухту от мин. Разумеется, все это время никто в море не выходил. Курсанты тайком радовались, но командование подводными силами во главе с Карлом Деницем было очень обеспокоено случившимся.

Для практических занятий использовались стоявшие у пирса три учебные подводные лодки. Их экипажи привлекались к обучению курсантов.

Подводные лодки выглядели изрядно потрепанными: видимо, во время боевых действий им крепко досталось. В их корпусах около заклепок часто обнаруживалась течь. Коппельман уже стал опасаться, что его будущая подводная лодка может выглядеть так же.

Сначала курсантов учили как быстро спускаться в лодку и выходить из нее к орудию. Каждый подводник понимал, насколько это важно при срочном погружении или при всплытии. Руководил такими тренировками боцман с секундомером. Вначале у двадцати курсантов — среди них был и Хельмут — на эту операцию уходило по две минуты, но потом они сократили это время до одной минуты. Однако курсанты уже не раз приходили в отчаяние, что им когда-либо удастся достигнуть норматива 45 секунд. Тем не менее их показатели улучшались и был даже поставлен рекорд в 35 секунд. Тренировки стоили молодым людям бесчисленных шишек, царапин и синяков, а некоторые получили серьезные травмы.

Для артиллеристов, уже имевших специальную подготовку, почти ничего нового в программе обучения не было. Они неплохо знали свое дело, но при стрельбе по надводным и воздушным целям им приходилось трудно, поскольку на подводной лодке качка гораздо сильнее, чем на большом корабле. Правда, некоторые командиры орудий быстро приспосабливались к новым условиям стрельбы и достигали хороших результатов. Они охотно делились опытом со своими коллегами, но не всегда успешно. Слишком многое здесь зависело не только от индивидуального мастерства и навыков, но и от какого-то особого чутья, которое трудно передается другому человеку. Такие природные таланты высоко ценились, и их брали на специальный учет.

Мечта Коппельмана попасть служить на линейный корабль не осталась тайной для его товарищей. «Сходи как-нибудь в бассейн порта четыре. Там ты увидишь большой корабль!» — говорили они.

Что это — розыгрыш или правда? Чтобы не подвергать себя насмешкам, Хельмут в один из свободных часов незаметно отправился туда. Действительно, в бассейне порта четыре он увидел огромный корабль, упрятанный в строительные леса. Юноше понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть в частично окрашенном гиганте авианосец «Граф Цеппелин». На нем не была еще достроена полетная палуба и отсутствовали орудия. Немецкое командование намеревалось использовать этот авианосец для поддержки действий линейных кораблей и броненосцев в Атлантике, а также для поиска вражеских конвоев и воздушного прикрытия своих соединений. Однако позднее пришлось от этих намерений отказаться. После гибели «Бисмарка» строительство этого колосса было приостановлено.

Хельмут никак не мог понять почему, ведь из сводок о боевых действиях на Тихом океане следовало, что авианосцы в современной войне на море играют огромную роль. Англичане тоже располагали такими плавучими авиабазами. А гитлеровское командование при ведении боевых действий на морских коммуникациях полагалось только на подводные лодки. Поэтому роль подводных сил колоссально возрастала.

Многие практические занятия проводились на берегу. Курсанты учились выходить из лежащей на дне подводной лодки с помощью индивидуального спасательного устройства. Коппельману эта зрелищно эффектная операция была знакома только по кинохронике. В обмундировании и специальных масках моряки медленно поднимались через толстый слой воды, придерживаясь за трос. Этот подъем периодически прерывался остановками на определенных глубинах. На теоретических занятиях им объяснили, почему подъем должен происходить медленно и до каких глубин это возможно.

Занятия по корабельным наставлениям и уставам у курсантов не пользовались особой популярностью. Подводная лодка в это время мирно стояла у пирса, и в учебных целях на ней имитировались всевозможные варианты аварий и повреждений. Для обозначения серии взрывов глубинных бомб применялось небольшое количество взрывчатки. Внутри лодки такой слабый взрыв воспринимался спокойно, как в кино. А тем временем экипаж подводной лодки решал различные вводные: требовалось то правильно перевязать двух раненых или заделать течь в одном из кормовых торпедных аппаратов, то восстановить освещение в каком-либо отсеке и отремонтировать переговорную трубу, то разобраться, почему отказал гидролокатор, и т. д. Курсанты старались изо всех сил. Правда, пока рядом с ними находились специалисты, все шло более или менее гладко, но стоило последним предоставить курсантам возможность действовать самостоятельно, как сразу начиналась неразбериха. Особенно тяжело пришлось курсантам, когда из игры вывели торпедистов. Новички с трудом вталкивали огромные «сигары» в торпедный аппарат. Наблюдая за их неуклюжими действиями, один из преподавателей пошутил: