Герхард Грюммер - Скитания

Правда, команда от усталости валилась с ног. Но вот поступила вводная: «Торпеда с правого борта!» Альтхоф схватил мегафон и громко прокричал:

— Приготовить кранцы по правому борту!

Все прыснули от смеха, поскольку даже непосвященному было ясно, что с помощью сплетенной из каната подушки нельзя предотвратить взрыв торпеды. Риттер же, вопреки всему, принял команду всерьез и выбросил кранец по правому борту. Это вызвало еще больше смеха. Хохотал даже Кельхус. Продолжать дальше тренировку было бессмысленно, и он подал сигнал приступить к приборке помещений.

Командир корабля вызвал к себе Альтхофа и Риттера. Первому он дал семь суток ареста, второму — трое суток. Альтхоф воспринял это наказание совершенно спокойно. Риттер же был в отчаянии и сетовал:

— Через три недели я мог бы стать обер-ефрейтором! Опять неудача! Невезучий я человек!

Завыли сирены воздушной тревоги. Зенитчики натянули на головы стальные каски и заняли свои места у орудий. Корабельные команды направлялись к щелям, отрытым вдоль стены. Гербер тоже покорно побрел к укрытию и занял свое место. Затем подошли обер-ефрейторы и лишь потом прибыли унтер-офицеры. Эта субординация неукоснительно соблюдалась и во время воздушных налетов.

Две группы вражеских бомбардировщиков летели пеленгом. Гербер прикинул, что самолеты приближались к порту на высоте трех тысяч метров. Зенитная артиллерия открыла огонь из орудий всех калибров. Несмотря на большую плотность огня, попадание было только в один самолет; из его левого двигателя показался шлейф дыма. Экипаж сразу же покинул машину, и она, потеряв управление, упала около крепости. В голубом безоблачном небе виднелись пять белоснежных парашютов.

Вражеская авиация не смогла произвести бомбардировку кораблей, и офицеры, собравшись на пирсе, посмеивались над этим неудачным для противника налетом. Правда, он как-то нарушил однообразие жизни в порту.

На неожиданно над холмами Сен-Сервана стрелой пронеслись три «харрикейна». Спикировав на стоявшую на пирсе толпу, они открыли по ней огонь из всех автоматических пушек. Люди бросились врассыпную, стараясь как можно быстрее достичь укрытия. Но было слишком поздно. Гербер видел, как среди бегущих рвались снаряды и поднимались черные столбы дыма. Четыре или пять человек остались лежать около набережной. А в следующий момент Герберу пришлось пригнуть голову — в щель через него прыгали люди. На пыльном дне убежища уже сидело несколько человек, прибежавших первыми. Атака трех вражеских самолетов на бреющем полете полностью удалась и застала врасплох зенитчиков, которые после отражения налета бомбардировщиков занялись чисткой орудий.

Один из унтер-офицеров машинного отделения был тяжело ранен. Ему пробило берцовую кость левой ноги, которая как-то неестественно вывернулась, когда раненого положили на носилки, чтобы отнести в госпиталь. Он безутешно рыдал, так как боялся, что ему ампутируют ногу. Превозмогая адскую боль он шевелил пальцами, поскольку считал, что, если они останутся подвижными, ему удастся избежать ампутации. Однако врач ничего не говорил о ране, а только твердил, что унтер-офицер нарушил приказ и не отправился своевременно в убежище.

Прошло пять недель пребывания Гербера в Сен-Мало, когда на борту корабля появился новый член команды — рулевой Майер. Все на мостике были вне себя от радости, ведь теперь на новичка можно будет свалить всю черновую работу. Сначала Майера заставляли чистить компасы, вести судовой журнал, производить замеры уровня воды, записывать метеосводку и т. д.

Очередной выход в море. Старший штурман решил поставить у руля юного питомца. Кто мог предположить, что на него взвалят и эту работу!

Корабль Хефнера направился в сторону входа в залив. Буксир «Гермес» уже вошел и пришвартовался к стенке шлюза. Хефнер решил встать рядом, чтобы затем первым выйти из него и занять удобное место для якорной стоянки у крутого берега устья реки Ренсе, где корабли были застрахованы от атаки авиации на бреющем полете.

— Так держать! — скомандовал Хефнер, когда носовая часть корабля достигла середины шлюза.

Теперь рулевому, собственно говоря, нечего было делать. Но матрос Майер напряженно смотрел на картушку компаса: ведь команда «Так держать!» означала, что рулевой обязан точно выдерживать прежний курс. Неожиданно раздался глухой треск — тральщик ударился носовой частью в корму буксира. Еще никто не совершал тарана во время шлюзования! Командир «Гермеса» позвал к себе на борт капитан-лейтенанта Хефнера для объяснений. В этот момент раздался еще один, более мощный толчок. Хефнер пришел в неописуемую ярость и выместил весь свой гнев на старшем штурмане, а тот в свою очередь — на рулевом. Майер попытался как-то оправдаться, назвал распоряжения командира вздорными, отчего старший штурман еще больше рассвирепел. Действительно, какую же надо было иметь голову на плечах, чтобы поставить рулевым при шлюзовании неопытного матроса!