Герхард Грюммер - Скитания

Вмятина в носовой части оказалась слишком большой, и ее не могли скрыть даже два ведра шпаклевки. Пока люди производили ремонт, Хефнер, сидел в каюте, уставившись в одну точку. Он понимал, что, если командир соединения узнает об этом происшествии, ему конец. Однако и на этот раз миновала его чаша сия.

Наконец команде предстояло осуществить траление мин. Гербер с трудом справился с волнением. Как только тральщик вышел из шлюза, матросы на палубе стали готовиться к спуску на воду огромного буя. Затем Кельхус вызвал всех на ют, где лежали буи, стальные тросы, толстые кабели. В определенной последовательности бросали в воду элементы забортной части трала, из которых удивительно быстро образовался огромный круг. Корабль продолжал свой путь.

— Включить электрогенератор! — раздалась команда с мостика.

Гербер ничего не понимал, и Шабе соизволил объяснить ему суть происходящего:

— Совсем недавно мы проходили безобмоточное размагничивание. Весь корабль полностью размагничен, и магнитные мины теперь на него не реагируют. С помощью генератора мы создаем за бортом особо сильное электромагнитное поле, которое воздействует на взрыватели мины…

Из этого объяснения Гербер понял только одно: их тральщик должен быстро миновать установленные мины, прежде чем они сработают от действия трала. Но это мало его успокоило.

Тральщики долго кружили по морю под монотонный шум электрогенераторов. По маякам Гербер определил, что корабли не очень далеко отошли от порта. Когда забрезжил рассвет, они находились на расстоянии полумили от Ле-Буар-Уэст. Тралы стали выбирать сначала с помощью лебедок, а затем вручную. Операция закончилась.

Люди смертельно устали. Никто этой ночью не сомкнул глаз. Матроса Майера назначили стоять на вахте с восьми часов утра до двенадцати, в то время как вся команда легла спать.

Гербер с облегчением установил, что теперь он уже не новичок на корабле. Он продвинулся по служебной лестнице на одну ступеньку вверх. Уже засыпая, он подумал: «Хоть мы и не обнаружили ни одной мины, но это все же была настоящая боевая операция. Завтра же надо написать об этом друзьям, не откладывая в долгий ящик».

Моряки напряженно вглядывались в темноту. Вечером тральщик Хефнера возглавил проводку конвоя к острову Гернси. На борту корабля шла привычная работа.

Конвой, состоявший из торговых и каботажных судов, среди которых самым крупным был танкер «Бизон», а самым маленьким — каботажное судно «Спекулатиус», вышел из Гранвиля. Команда тральщика знала это судно и не любила его за ненадежность двигателей, а «лорды» называли его «спекулянтом». Оно часто отставало от конвоя, и это очень раздражало Хефнера, который в таких случаях вымещал зло на моряках.

На этот раз все шло гладко: «Спекулатиус» двигался впереди конвоя и выдерживал необходимую дистанцию. Стояла спокойная летняя ночь…

При подходе к острову Джерси темноту внезапно разорвало огромное пламя, поднявшееся в черное небо высоким ярко-желтым фейерверком. Это взорвался танкер «Бизон». Гербер крепко зажал уши, чтобы не оглохнуть от прокатившейся над поверхностью моря взрывной волны. Через несколько секунд облако дыма поглотило судно. Выпустить торпеду в танкер могли только английские катера. Подводные лодки здесь не появлялись, так как море в этом районе было неглубокое. Артиллерийские расчеты как-то неуверенно развернули стволы орудий и сделали несколько выстрелов осветительными снарядами в надежде обнаружить противника, но его быстрые торпедные катера давно уже исчезли.

Хефнер приказал развернуться и идти к месту гибели «Бизона». Но моряки ничего не увидели там, кроме плавающего торфа и каких-то обломков. Гербер знал, что еще в Гранвиле на палубу танкера загрузили штабелями торф, а в трюме, как свидетельствовала документация, находились боеприпасы для островных гарнизонов. После взрыва никто из команды не спасся.

Отряд тральщиков подошел к Гернси. Сразу же после швартовки всем командам выдали шнапс, чтобы люди сняли напряжение и на какое-то время забыли о гибели танкера. И, словно повинуясь невысказанному приказу, никто не промолвил ни слова о погибших моряках.

Климат на острове Гернси был намного мягче и приятнее, чем на побережье. «Здесь больше сказывается влияние Гольфстрима, — подумал Гербер. — Правда, Коппельманчик дал бы этому более обстоятельное объяснение».

Портовый город, который французы называли Сен-Пьер, а англичане Сан-Питс-порт, живописно вытянулся вдоль возвышающихся холмов. Одного из боцманов послали за покупками в город, и он взял с собой Гербера. Они не спеша бродили по крытому рынку. Со всех сторон им дружелюбно предлагали купить цветы, ранние овощи и разнообразные фрукты. Производство этих продуктов составляло главное занятие жителей острова. Торговцы в основном говорили по-английски, и только немногие из них могли объясниться на ломаном немецком.