Герхард Грюммер - Скитания

Снова поступил приказ готовиться к выходу в море. Гербер предполагал, что на этот раз будет проведена ночная минно-заградительная операция. Мысленно он уже представлял себя в схватке торпедных катеров. После одиннадцати часов тральщик Гербера отчалил от пирса. Сделав крюк, он устремился к открытому шлюзу. В это время там за ведущим кораблем уже швартовались две парусно-моторные шхуны. Остальные корабли тоже покидали пирс и следовали указанным курсом.

Когда тральщик Гербера вышел через открывшиеся ворота шлюза в море, было уже без четверти двенадцать. Тральщики выстроились в кильватер, впереди шел старый теплоход. Узкий проход в открытое море был обозначен специальными знаками. На расстоянии морской полумили от входа в гавань находился светящийся буй. Когда головной корабль достиг его, со шлюза послали сигнал: на полпути между островами залива и побережьем запеленгован британский миноносец. Командир соединения тотчас же отдал приказ отменить операцию. Эсминец представлял собой слишком большую опасность. Выполняя приказ, тральщики легли на обратный курс. В пятнадцать минут первого они уже дружно пришвартовались к пирсу. Более часа команды кораблей находились в море, из них почти тридцать минут вне акватории порта.

В кубрике царило радостное оживление. За каждый выход в море члены команды получали дополнительно по одной марке к своему денежному содержанию. Все с восторгом говорили о том, что теперь им засчитают два дня пребывания в море, поскольку фактическая продолжительность нахождения в море в данном случае не имела никакого значения, даже если бы она и составляла пятнадцать минут. Чем больше радовались в кубрике, тем сильнее бранились кочегары, которым по никому не понятным причинам дополнительно платили по марке за каждый день пребывания в порту, а с выходом в море этой надбавки им не полагалось. Таким образом, эта полуночная прогулка стоила каждому кочегару две марки и, кроме того, им пришлось в течение пяти часов топить котлы. В кубрике уже заснули, а кочегары все продолжали возмущаться этой неслыханной несправедливостью.

Герхард Гербер постепенно привык к морской службе, и она, несмотря на тяготы, стала даже нравиться юноше. Однако ему очень недоставало друзей. Отсутствие их угнетало его так же, как разлука с родителями.

Единственным утешением оставались только письма. Мать регулярно сообщала о всевозможных житейских заботах: норма выдачи мяса сократилась; готовить на двух человек нисколько не легче, чем на трех; денег хватает на ведение домашнего хозяйства, и они даже остаются, поскольку покупать почти нечего. Странно! Ведь Германия покорила уже половину Европы. Многих из гимназических товарищей Герхарда, писал отец, уже призвали в армию. Младший Калле служил пулеметчиком где-то на юге России. Вольфрам Дидерих дослужился до унтер-офицера и был знаменосцем в своей части. Счастливчик! Правда, он закончил школу на полгода раньше. Другие же еще оставались в Германии, например Штольт. Благодаря личным связям он смог устроиться на летные курсы в аэропорту родного города. В конце каждой недели его отпускали домой. Он гордо вышагивал по улицам в голубой форме, и девушки со всей округи так и роились вокруг него.

Хайнцу Апельту и Хельмуту Коппельману не очень повезло. Их направили в отдаленные места: один находился на побережье Северного моря, другой — в Прибалтике. Если Хельмут писал аккуратно и обстоятельно, то Хайнц долго не давал о себе знать. Наконец пришло первое обстоятельное письмо. «Они здорово обманули меня, — читал Герхард. — Обещали послать в спецотряд, а засунули в морское зенитное училище в Гольштейне, где еще хуже, чем в Штральзунде. Здесь не заставляют до потери сознания тренироваться в изготовке к стрельбе с колена, но зато мы подолгу драим стволы орудий. Некоторые от усталости валятся с ног. Я переношу все это пока хорошо. Иногда бывают воздушные налеты, а наши слабые орудия не попадают в цель. Англичане летают слишком высоко. В этом захолустье я только попусту трачу время. Хорст Хайзе, который был на класс старше нас, уже офицер на восточном фронте. Сейчас можно получить офицерское звание без военного училища, если закончишь ускоренный курс обучения при дивизии. А мы, ослы, пожелавшие служить в военно-морских силах, все еще остаемся матросами. Командир батареи пообещал тем, кто лучше всех будет учиться, интересное назначение. Я очень стараюсь, может быть, у меня это получится. Шесть недель занятий в зенитном училище скоро останутся позади. Напиши мне поскорей, старик. Мне очень недостает тебя».