Герхард Грюммер - Скитания

После четырех недель службы новобранцы впервые получили увольнительную. Через разводной мост плотины на острове Рюген они группами потянулись в город. Все радовались тому, что смогут на несколько часов отключиться от изнурительной казарменной жизни.

В старом ганзейском городе Штральзунде было много достопримечательностей. Некоторые матросы впервые увидели здесь северогерманскую каменную готику. Церкви с устремленными ввысь шпилями, ратуша с ее прекрасным фасадом и витражами свидетельствовали о богатстве средневековых городов.

За ратушей возвышался величественный собор. Через его богато украшенный портал можно было войти внутрь здания и за двадцать пфеннигов подняться на башню. Трое друзей не упустили этой возможности и по винтовой лестнице быстро взобрались на самый верх, откуда перед ними как на ладони развернулась изумительная панорама города с его портом и живописными прудами. С моря дул сильный ветер.

Когда-то Штральзунд занимал важное стратегическое положение и славился своей неприступной крепостью. Благодаря морю город выдерживал длительные осады, не теряя связи с внешним миром. Так, во время Тридцатилетней войны войска Валленштейна осаждали его в течение двух месяцев, но вынуждены были уйти отсюда несолоно хлебавши.

На смотровой площадке трое будущих мореплавателей почувствовали себя в роли настоящих адмиралов, которые стояли на капитанском мостике огромного военного корабля и принимали ответственные решения.

Обширный район старого города состоял из низких, близко жавшихся один к другому домов. Здесь уже совсем не чувствовалось богатства торговых союзов и патрицианских семей. В этом районе жила беднота.

В субботу, после обеда, центр города кишел военнослужащими различных родов войск, и троим друзьям приходилось постоянно отдавать честь старшим по званию. Билеты в кинотеатры были распроданы, кафе переполнены. Тогда Хайнц предложил пойти в «Трокадеро» — заведение, которое категорически запретил посещать командир роты. Но друзья посчитали делом чести побывать там хоть один раз.

Только они разместились за столиком, как к ним без всякого приглашения подсели три ярко накрашенные девицы в платьях с глубоким декольте и завязали непринужденную беседу. Молодые люди, долго не видевшие женщин, чрезвычайно обрадовались.

Официант предложил только один напиток, типа глинтвейна, состоявший из некачественного сладковатого красного вина с противным запахом. Стакан стоил две марки пятьдесят пфеннигов. В течение получаса каждая из девиц выпила по четыре стакана глинтвейна. Это озадачило Хельмута, и он с беспокойством стал прикидывать в уме, хватит ли ему наличных денег. Когда Хайнц осторожно завел разговор на деликатную тему, девицы с сожалением пожали плечами: они находились на работе и поэтому не могли пойти с ними.

После этого трое друзей направились в кабачок на старой площади около здания ратуши. Они с наслаждением съели свежекопченую сельдь, редкий деликатес на третий год войны. Несмотря на неудачу в «Трокадеро», Хайнц не оставил надежды познакомиться с подходящими девицами. Одна из официанток, как ему показалось, была к нему благосклонна. Он пригласил ее к стойке бара и предложил выпить коньяку. Пока бармен готовил напиток, Хайнц осторожно спросил, нет ли у нее желания пойти с ним в конце следующей недели в кино. Официантка смерила его долгим взглядом, а затем с издевкой ответила:

— Ты же новобранец, мой мальчик! Если у тебя дела пойдут в гору, ты будешь иметь увольнительную два раза в неделю до десяти часов, а потом снова должен возвращаться в свою казарму. Здесь достаточно мужчин, которые имеют увольнительные до полуночи, и, если захотят, даже каждый вечер. Это нечто иное! — При этих словах официантка взяла рюмку с коньяком и залпом выпила ее.

Лицо Хайнца вспыхнуло пунцовой краской, и он молча положил на стол пять марок.

Друзья тронулись в обратный путь. Молодые матросы сошлись во мнении, что в свой первый выход на сушу они неудачно поместили капиталы. Не жалко было только денег, истраченных на вкусную сельдь и на билеты на башню.

Нехватку подходящих девиц друзья перенесли легко, и помог им в этом Хельмут. Разгружая машину с мешками соды, которую привезли для камбуза, он узнал, что один матрос в роте заболел венерической болезнью. Шел 1942 год, и все считали его глупцом, поскольку ему пришлось распрощаться с мечтами о блестящей карьере военного моряка. Однако матрос думал иначе. Через месяц, обучаясь уже на курсах сигнальщиков, он снова заразился и провалялся в госпитале почти целый год. За это время его товарищи успели побывать на фронте, многие из них были убиты или тяжело ранены.