Герхард Грюммер - Скитания

— Забудьте про слово «казарма». Теперь считайте, что вы все время на корабле! — заявили молодым людям с самого начала. — У нас не кровать, а койка, не окно, а иллюминатор, не ведро, а «обрез», не третий этаж, а палуба.

И теперь каждый матрос старался держаться здесь как на настоящем корабле.

Только в одном отношении матросы были недовольны своей формой — ширина клеша у выданных брюк не соответствовала представлениям молодых людей о настоящих флотских брюках. Уже длительное время матросы использовали клинообразные доски, на которые они по нескольку раз натягивали намоченные брюки и таким образом увеличивали их ширину на четыре-пять сантиметров. Правда, применение этих досок с момента их изобретения строго запрещалось, поскольку брюки часто рвались. Редко кому приходило в голову расширить штанины, вставив в них кусок материи.

Хайнц Апельт раздобыл несколько таких досок и теперь вечерами терпеливо натягивал на них свои брюки, радуясь каждому прибавившемуся миллиметру. Это был тяжкий труд.

Однажды при уборке помещения обнаружили чьи-то брюки, натянутые на доску. Хозяина брюк быстро нашли и дали ему трое суток ареста. Отбыть наказание было не так уж сложно, но самое страшное состояло в том, что оно заносилось в личное дело матроса и в будущем любой его начальник мог припомнить подчиненному совершенный им грех.

Герхарду Герберу эта затея показалась слишком рискованной, и юноша нашел более простой выход. Он принес свою форму на склад и заявил, что брюки у него оказались узкими в талии. Ему выдали другие, на несколько размеров больше, и соответственно клеш у них был шире. На следующий день Гербер отдал брюки в портновскую, чтобы их уменьшили в талии. Таким простым путем Герхард решил проблему клеша, в то время как Хайнцу Апельту пришлось двадцать раз натягивать свои брюки на доску. А покладистый Хельмут Коппельман носил брюки в таком виде, в каком они ему достались.

Командиром роты, в которую попали друзья, был Краузе. В военно-морской флот его зачислили в 1925 году, во времена Веймарской республики. Он с гордостью вспоминал о том, как обучал его капитан-лейтенант граф Мейзенбург. По словам Краузе, остров Денхольм был похож тогда на райский уголок.

Командир роты при знакомстве с подчиненными очень подробно расспрашивал об их родителях, о сестрах, братьях, интересовался их профессиями и занятиями. Хайнц Апельт назвался отпрыском контр-адмирала в тайной надежде на более милостивое отношение начальства. Юноша рассчитывал, что установить истину его слов будет не так-то просто, слишком много собралось здесь людей. Но Апельт глубоко заблуждался. В военно-морском флоте совершенно иначе реагировали на всяких сынков, чем в трудовом лагере. «Адмиральскому сыну» не прощали ни одного упущения по службе и наказывали его чаще, чем других. Ему приходилось подолгу чистить винтовку и показывать ее для проверки по нескольку раз, в то время как остальные проходили этот контроль с первого раза. А ведь Апельт был неплохим матросом и очень старался делать все хорошо. У Герхарда и Хельмута сердце разрывалось, когда они видели, как их друг, задыхаясь от кашля, описывал вокруг плаца один круг за другим. Но помочь ему ничем не могли, ведь он сам заварил всю эту кашу.

Апельт и Гербер попали во взвод, которым командовал старший унтер-офицер Бок. Бок никогда не был моряком. Многие годы он прослужил интендантом в кавалерии. Летом 1941 года его полк был расформирован, поскольку в вермахте кавалерия сокращалась. Бок очень огорчался этой переменой службы, ибо не имел никакого представления о морском деле. Когда по расписанию надо было проводить специальные занятия, Бока подменяли другие унтер-офицеры.

Бок говорил на таком немецком языке, которые на Балтийском побережье считался настоящим лингвистическим открытием. Обороты речи, которые он употреблял, вызывали всеобщий смех. Особые трудности он испытывал со словами иностранного происхождения.

Положение Бока в учебном центре было нелегким. Начальство часто сокрушенно покачивало головой, не зная, как в дальнейшем использовать этого унтер-офицера. Но зато в вопросах поддержания внутреннего порядка в казарме и проведения строевых занятий Бок являлся настоящей находкой. Своих подопечных он быстро научил, как надраить бляху ремня, чтобы она сохраняла свой блеск в течение нескольких дней, как правильно чистить оружие, заправлять кровать, умело пользоваться противогазом.