Герхард Грюммер - Скитания

Переклички проводились теперь значительно дольше. Зачастую пленные стояли на ветру или под дождем до полутора часов. В самое различное время дня и ночи проводились дополнительные поверки. Все обитатели блока должны были при этом проделать так называемый прыжок барана и промаршировать в колонне по четыре между специально установленными столбами.

Приказ Эйзенхауэра сказался прежде всего на питании. Рационы значительно сократили. Голод все ощутимее проникал в лагерь. «Питание военнопленных составляют две тысячи калорий в день, — заявил по этому поводу один из медиков по радио. — Этого вполне достаточно, чтобы не помереть с голоду». И действительно, его хватало лишь в обрез. Гербер вскоре заметил это по поясу своих брюк.

Небольшие группы солдат охраны появлялись совершенно неожиданно на территории блока, оцепляли несколько бараков и учиняли досмотр вещевых мешков. Тем самым руководство лагеря демонстрировало пленным, на какой степени бесправия те находились, будучи соучастниками содеянных преступлений. Но и прожженные нацисты и противники нацизма в одинаковой степени недосчитывались изъятых пуловеров и других теплых шерстяных вещей. Поэтому очень многие сомневались в правильности такого метода перевоспитания.

Между Гербером же и Ульбертом установились доверительные отношения, которые из-за разницы в возрасте скорее походили на отношения отца и сына. Гербер долго колебался, стоит ли ему так откровенничать с Ульбертом. Он потерял всех своих друзей и теперь панически боялся, что и новые дружеские связи могут оборваться трагически. Ульберт видел, что происходит с парнем, и не мешал ему самостоятельно во всем разобраться.

По многим вопросам Рольф и Герхард имели одинаковое или близкое мнение: о партийных бонзах и нацистских чиновниках, об англичанах и американцах, о лагерных фюрерах Мюллере и Обермайере, о бараках и погоде в Уэльсе.

Герхард уже знал, что Ульберт по профессии инженер и обладает обширными познаниями в области паровозостроения. Родом он из небольшого городка неподалеку от Касселя. Городок этот не пострадал от бомбежек, и его семья, по всей видимости, была жива. Но одной темы они до сих пор старались избегать: военное прошлое Ульберта.

Однако после того как Герхард подробно, без утайки рассказал ему о всех своих перипетиях, Ульберт не мог больше молчать. И Гербер наконец узнал его историю.

Рольф Ульберт был долгие годы подводником. Учитывая технические знания Рольфа, его призвали на военную службу сразу же после начала войны. Он быстро поднимался по служебной лестнице. Через два года ему было присвоено звание лейтенанта резерва. Плавал он на одной из подводных лодок, довольно успешно действовавших в Атлантике, в качестве второго инженера-механика. Когда первый инженер-механик получил новое назначение с повышением, его место должен был занять Ульберт, для чего его послали на краткосрочные курсы. Поскольку лодка еще не была готова к выходу в море, его оставили на курсах командиров подводных лодок. Таким образом, у Ульберта были все предпосылки примерно через год стать командиром подводной лодки.

Но весной 1943 года началось «вымирание» подводного оружия. Со стапелей сходило большое количество новых подводных лодок, но в техническом отношении они были ненамного лучше довоенных. Ульберт ясно видел надвигающуюся катастрофу. Экипажи лодок Дениц просто посылал на смерть. Только те из них, которые были значительно модернизированы, могли еще выдерживать выпадающие на их долю испытания. «Разработка новых лодок идет полным ходом», — утверждало командование.

Рольф Ульберт, ставший к тому времени обер-лейтенантом, не скрывал своего отношения к происходящему. Командир его лодки разбирался во всем не хуже, но не имел необходимых технических знаний. Кроме того, оба прекрасно понимали, что их лодка, здорово пострадавшая от глубинных бомб, особенно-то долго не протянет. Ее, собственно говоря, нужно было списывать.

Ульберт с ведома командира написал рапорт «старому льву» с предложением отозвать лодки с Атлантики и сохранить их экипажи для новых кораблей с большей скоростью и значительным радиусом автономного плавания под водой. Он обращал внимание и на необходимость ускорения технической разработки средств борьбы против корветов и миноносцев…

Герхард слышал много различных историй о Денице и потому мог себе представить, какое действие произвел этот рапорт. Господа из главного штаба подводных сил настолько уверовали в свое сходство с богами, что не терпели ни малейшей критики. Ульберт был направлен в Ла-Паллис, где предстал перед военным трибуналом. Ему инкриминировались подрыв военной мощи государства, уклонение от военной службы, тлетворное влияние на настроение экипажей боевых кораблей. Отягчающим вину обстоятельством явилось то, что он действовал с ведома своего командира, а коллективные жалобы, как известно, приравниваются к бунту. Не помогло даже то, что рапорт-то он писал один.