Герхард Грюммер - Скитания

Мелькали названия населенных пунктов, которые не только запомнить, но и выговорить-то было трудно. Слова состояли из пяти, а то и восьми слогов со скоплением согласных. Поезд шел по Уэльсу, где когда-то поселились кельты.

Вагон, находившийся под сильной охраной, несколько раз цепляли к различным поездам. Долгая езда наконец окончилась в маленьком городке с низкими закопченными зданиями. Серой была долина, по которой двигалась колонна пленных. Серыми были дома. Серый дым поднимался из бесчисленных печных труб. Серыми были дороги, листва деревьев, трава на лугах — безрадостный индустриальный ландшафт.

Пейзаж долины определялся добычей угля. Солдаты родом из Рурской области перебрасывались замечаниями. Столь маленьких шахт и крошечных домен у них на родине не было уже с конца прошлого столетия. Промышленность в Уэльсе была отсталой — по всей видимости, это являлось следствием ее сильной раздробленности. Национализация, которую требовала в своих предвыборных плакатах лейбористская партия, должна была стать поворотным пунктом к оздоровлению экономики.

Лагерь был таким же безотрадным, как и ландшафт. Расположенные точно по линейке длинными рядами, стояли там сотни примитивных бараков. На цоколе из кирпича были установлены коробки из гофрированного железа, в торцевой части которых были прорезаны дверь и два небольших окошечка. Эти жалкие железные ящики назывались по имени их изобретателя «хижинами Ниссена» [8] Nisse — гнида ( нем .). . Это название напоминало о гнидах, обычно в больших количествах обитавших в одежде пленных. Однако вшей здесь не было. В помещениях легко было поддерживать чистоту, проводить дезинфекцию и дезинсекцию.

В каждом таком бараке располагалось по двадцать восемь человек. Внутреннее убранство было крайне примитивным: двухэтажные деревянные нары с тонкими соломенными матрацами и грубыми шерстяными одеялами поверх них, четыре скамьи, два грубо отесанных стола и железная печка. Свое личное имущество обитатели барака должны были держать в небольших вещевых мешках.

Надежда Гербера на то, что он окажется вместе со своими знакомыми из Уокефилда, не оправдалась. Лагерь был заполнен почти полностью, и в бараках оставались лишь отдельные свободные места. Вновь прибывшие распределялись по всей громадной территории и с тех пор больше друг друга не видели.

Гербер чувствовал себя несчастным. Теперь он действительно был взят под стражу. Каждые сорок бараков, не считая управленческого, санитарного и кухонного, составляли блок. Он отделялся двойным забором из колючей проволоки не только от внешнего мира, но и от соседних блоков. Между внешним и внутренним забором патрулировали часовые со сторожевыми собаками. По углам лагеря были установлены вышки. Все ограждение, даже проходящее между блоками, в ночное время ярко освещалось прожекторами.

Гербер лежал, вытянувшись во всю длину на своем жестком ложе.

— Да, всех нас, по-видимому, направят на работы в шахты, — сказал кто-то.

— Там хорошо зарабатывают, — заверил всех бывший шахтер, родом из Саарской области.

— Но вряд ли нам за это будут что-нибудь платить, — возразил ему Рольф Ульберт, сосед Гербера.

Ульберт — старший среди них. Ему было не менее тридцати пяти. Коренастый, среднего роста, всегда уравновешенный, с размеренными движениями, он говорил всегда обдуманно и в бараке пользовался большим уважением, прежде всего за свое умение разбираться в людях.

Ульберт представился всем матросом. Матрос в тридцать пять лет? Гербер очень удивился. Он знал матросню, их жаргон и манеры слишком хорошо, чтобы признать этого «матроса» за настоящего. Но он не хотел задавать Ульберту лишних вопросов. Когда-нибудь его тайна и так раскроется.

Намного больше Гербера занимал вопрос: что же, собственно, были намерены делать с ними англичане? Одна только мысль, что ему придется работать в шахте, приводила его в ужас. Опираясь на костыль, он прошелся, прихрамывая, по территории блока, прилагая большие старания, чтобы произвести на всех благоприятное впечатление. Ульберт наблюдал за ним ухмыляясь.

Гербер мог бы и не растрачивать попусту свои силы. Все пленные все равно находились за колючей проволокой. У них было много свободного времени. Подъем, уборка и заправка коек, умывание, переклички и прием пищи — все это, вместе взятое, занимало немного времени. Те, кого назначали убирать барак или чистить картофель на кухню, могли считать себя счастливыми.