Герхард Грюммер - Скитания

Прошло дней пять, но преступники не были взяты под стражу. Более того, о случившемся за пределы госпиталя не просочилось ни единого слова. В кровати парня из Нойсса лежал другой пациент, а оберштурмфюрер проходил по палате с такой важностью, будто к случившемуся он не имел никакого отношения.

Гербер уже не владел собой. Он изложил Джорди свои опасения, что все так и останется без последствий. Джорди помолчал какое-то время, а затем сказал:

— Подожди, ты кое-что увидишь.

Через неделю он сунул ему свежий номер газеты «Дейли уоркер». Некто мистер Галлахер, депутат от избирательного округа Ньюкасл — Юг, задал в нижней палате представителей вопрос «глубокоуважаемому и мужественному» военному министру о том, почему от общественности скрывается факт убийства в госпитале антифашистски настроенного пленного ярыми нацистами.

Другой депутат заметил, что ему известен подобный же факт в лагере под Шеффилдом. Министр ответил сдавленным голосом, что оба случая находятся в стадии расследования. Тем самым он вызвал возгласы недовольства в свой адрес. На вопрос, что же он собирается предпринять, чтобы исключить подобные случаи в будущем, министр обещал представить в ближайшее время подробный план мероприятий.

— В ближайшее время? — заметил Гербер с сомнением и сложил газету. — Это же ведь всего-навсего военнопленные.

Джорди возразил:

— Если министр обещает, но ничего не предпринимает, то дни его пребывания на посту сочтены. Поэтому он будет вынужден действовать! В противном случае мой депутат вновь вернется к этому вопросу.

Джорди оказался в какой-то степени прав. Через несколько дней в госпитале появились трое говорящих по-немецки господ, которые заняли отдельные помещения и стали вести опрос каждого пленного в отдельности: что вы думаете о Гитлере? кто виновен в развязывании второй мировой войны? были ли вы членом НСДАП? какую должность занимали в «Гитлерюгенде»? каково ваше представление о будущем Германии?

Гербер сидел напротив человека небольшого роста, в роговых очках, который представился как Олленхауэр. На вопросы Гербер отвечал вежливо, но сдержанно. Господин делал у себя какие-то пометки. Через четыре минуты Гербер был уже свободен. С другими дело шло и того быстрее. Кто, войдя, сразу поднимал правую руку в виде приветствия и застывал по команде «Смирно», мог быть свободным тотчас же. Кое-кто из «старых бойцов» даже гордился этим, считая, что показал неказистому томми, что почем. В действительности он просто облегчил ему работу.

Собственно говоря, акция должна была начаться раньше. Эти господа не раз появлялись в Уокефилде, но тут же исчезли. Они якобы не смогли разместиться в гостинице, к тому же в госпитале не оказалось подходящих помещений для опроса пленных. И только после телеграммы военного министра они спешно начали работу.

Причина задержки крылась в полковнике Блимпе. Как большинство английских офицеров, он был консервативен. Эти гражданские лица, немецкие эмигранты, подчинялись управлению по проверке политической благонадежности. Кроме того, они являлись членами партии, соответствовавшей в Англии лейбористской. Подобным людям полковник не симпатизировал. Их деятельность он характеризовал в лучшем случае как переливание из пустого в порожнее.

Проведенный опрос преследовал цель рассортировать пленных на черных, серых и белых, чтобы потом отделить их друг от друга. Убийцы же по-прежнему остались на свободе.

«Тысячелетняя империя» лежала в развалинах. Советские войска уже дошли до центра Берлина. «Альпийская твердыня» оказалась мыльным пузырем, и теперь не армия генерала Венка, не чудо-оружие не могли ничего изменить в исходе войны. Гитлер и Геббельс покончили жизнь самоубийством. Доктор Петер сравнил их смерть в сгоревшей дотла имперской канцелярии с драматическим концом Нибелунгов в горящей крепости Этцель.

И тем не менее фанатики не сдавались. Во Фленсбурге Дениц образовал так называемый рабочий орган имперского правительства, деятельность которого была направлена на то, чтобы оттянуть конец войны и вбить клин в антигитлеровскую коалицию путем заключения сепаратного мира с Великобританией и США.

— Хайль Дениц! — приветствовал всех однажды утром подполковник довольно громким голосом.

Нашлись и другие, которые, подобно ему, возлагали на Деница свою последнюю надежду. Гербер к их числу не относился. И майор Кемпфе тоже, хотя и был коричневым до мозга костей. Самолюбие его было уязвлено тем, что Гитлер назначил своим преемником гросс-адмирала, обойдя Геринга.