Герхард Грюммер - Скитания

По этим законам парашютисты и жили.

У Гербера мороз побежал по коже. С такими чудовищами вряд ли удастся завоевать симпатии народов оккупированных стран. Он смутно чувствовал, что за все это когда-то придется расплачиваться.

Гербер закончил ежедневную войну с бумагами. Были проверены ведомости материального снабжения, подготовлены к подписи донесения о штатной укомплектованности. В своей основе это было скучное занятие, составляющее в течение ряда десятилетий «священный» ритуал военно-морской бюрократии.

Среди корреспонденции находилось также донесение из штаба соединения, в котором указывалось, что в состав их экипажа направляются три новых матроса.

Через открытый иллюминатор Гербер увидел три фигуры с вещевыми мешками. Они бродили по пирсу. Может быть, это и были новички? При скудных транспортных возможностях мало вероятно, чтобы они так быстро прибыли, но он все же решил взглянуть на этих парней поближе.

— Ко мне! — приказал Гербер.

Он с трудом скрыл удивление: рядом с двумя матросами, которым было не более семнадцати, стоял — какое совпадение! — бывший завхоз их гимназии Ремиш. Было видно, что ему трудно нести тяжелый вещевой мешок. Его лицо покраснело, глаза, казались, вылезают из орбит.

Некоторые из членов экипажа подошли ближе и смотрели на новичков с нескрываемым интересом.

Сначала Гербер опросил двух молодых матросов: место рождения, возраст, профессия, образование, наклонности. При этом он заставил Ремиша попотеть.

— А вы?

— Матрос Ремиш, 36 лет, по профессии управляющий делами при гимназии.

— Превосходно, — иронически заметил Гербер: глупый Ремиш все еще не узнавал его. — Имеются ли у вас, матрос Ремиш, какие-либо особые наклонности?

— Так точно, господин обер-фенрих, — прохрипел Ремиш. — В СА я был гауптштурмфюрером и учился на курсах по подготовке командиров рот.

Гербер удовлетворенно кивнул и подчеркнуто, с издевкой заметил:

— Таких людей, как вы, мы ждем здесь с нетерпением!

Ремиш принял эти слова всерьез и вышел на шаг вперед. Он и вправду подумал, что его ждет какое-то особое назначение.

— А ну-ка назад, в строй, вы гауптштурмматрос! — крикнул Гербер.

Все засмеялись. Гауптштурмфюрер СА в должности рядового матроса! Такого видеть им еще не приходилось.

Ремиш смущенно взглянул в лицо высокого обер-фенриха. Постепенно он начал что-то припоминать, и чувство глубокого сожаления, что все обернулось таким образом, охватило его.

Гербер просматривал личные документы прибывших, но в документах у Ремиша не нашел никаких записей о том, почему он потерял свое прекрасное место. Это была вопиющая несправедливость. Гербер вспомнил о Моппеле. Он не чувствовал теперь себя связанным обещанием. В кают-компании он рассказал все, что знал о Ремише. Обер-лейтенант Рау и Адам внимательно слушали. Причины взлета и падения гауптштурмфюрера вскоре стали достоянием всей команды, так как подобные секреты здесь не хранили. Его прошлое в СА ему еще простили бы, но спекуляцию продовольствием в тылу — ни при каких условиях.

На следующее утро Ремиш был назначен на уборку палубы. Он должен был поливать ее водой. Матрос сунул ему в руки ведро с привязанным к ручке длинным концом веревки. С помощью этого простого устройства нужно было доставать воду из-за борта.

Ремиш нерешительно взял ведро.

— Быстро! — крикнул обер-боцман.

Ведро полетело за борт. И тут случилось самое неприятное. Или Ремиш не смог удержать конец, или ему кто-то наступил на ногу, но он упустил ведро, и оно вместе с веревкой скрылось в глубине.

Обер-боцман рассвирепел:

— Я сказал — быстрее, вы, незадачливый гауптштурмфюрер!

Все катались со смеху над этой шуткой обер-боцмана. На несколько минут даже перестали работать, хотя это бывало редко. Радисты, которые обычно при уборке палубы скрывались в своей рубке, выбежали наверх и оживленно обсуждали происшествие.

Утопленное ведро нужно было достать. Обер-боцман приказал виновному раздеться и нырять до тех пор, пока не найдет казенное имущество. Удовольствия это доставляло мало, так как вода у пирса была загрязнена нечистотами, нефтью и отвратительно пахла.

Ремиш послушно выполнил команду. Через несколько секунд он вынырнул, не достав ведра. Его заставили прыгать еще раз — и вновь бесполезно: Ремиш был плохим ныряльщиком.

— Тогда прыгайте со штурманской рубки! — приказал обер-боцман.

Какой-то матрос с готовностью показал ему дорогу. С трехметровой высоты Ремиш шлепнулся животом о воду — и тоже совершенно безрезультатно.