Герхард Грюммер - Скитания

— Мы должны восстановить нормальный дифферент, — сказал он Бергеру.

— С выключенными помпами?

Командир жестко оборвал своего старшего офицера:

— Этого я исправить не могу! Люди должны стать в цепь и перелить воду в передний отсек.

Первый вахтенный офицер собрал команду. Пустые мармеладные банки, коробки, инструментальные ящики — все пошло в ход, чтобы освободить кормовой отсек, где вода достигала уже метровой высоты. В одних отсеках она доходила до колен, а в других до щиколоток.

Подводники образовали длинную цепь. Боцман набросился на Коппельмана:

— Оставьте в покое вашу дурацкую писанину! Бумаги нам не понадобятся.

Плеск воды, которая под мощным давлением неумолимо проникала в кормовое отделение, был ужасен. В носовой части незначительную течь временно законопатили и зачеканили. В кормовом отделении все поспешно наполняли свои емкости и передавали их от человека к человеку в носовую часть. Цепь работала напряженно. Эта упорная работа была, возможно, и бесполезна, но она захватила всех и не оставляла времени на размышления.

Постепенно лодка стала выравниваться. Вначале совсем незаметно, затем сильнее. Люди с удовлетворением почувствовали, что их усилия не бесплодны. Многие поцарапали себе руки импровизированными черпаками, но это были пустяки. Что значили несколько капель крови, когда дело касалось жизни всего экипажа?

— Если дадим малый ход, то сможем выровнять лодку рулями глубины, — сказал инженер.

Тиме спросил, сколько воды приблизительно проникло в лодку. Инженер ответил. Ориентировочно можно было рассчитывать, что сжатого воздуха хватит на всплытие.

Но, на беду, аккумуляторы находились в плачевном состоянии. Некоторые батареи были повреждены. В аккумуляторном отсеке на стенках и на полу образовывались меленькие пузырьки газа, свидетельствовавшие о том, что кислота, выплеснутая из батарей, начала разъедать стенки лодки и — самое страшное — этот газ отравлял воздух и затруднял дыхание. У помп лихорадочно работали специалисты.

— Через полчаса неисправности будут устранены и помпы заработают, — доложил маат.

Этот доклад был первым хорошим сообщением за долгое время.

Многие емкости с горючим протекали и приборы показали, что солярка смешалась в них с водой. На морской поверхности местонахождение лодки, видимо, уже обозначено гигантским масляным пятном. Но все было тихо. Ни звука от винтов, ни стрекота иных механизмов. Преследователи, очевидно, полагали, что лодка разбита и потоплена. Тиме ухватился за эту слабую надежду.

Носовое торпедное отделение было до переборок наполнено водой. Лодка висела в океане на глубине 70 метров почти полностью затопленная.

Коппельман видел, как командир шептался о чем-то с инженером.

— Динамичный подъем с нашими скудными энергетическими ресурсами невозможен, — промолвил инженер.

Капитан кивнул.

— Итак, попробуем скользящий подъем и затем медленную проводку.

С трудом двигалась подбитая лодка сквозь толщу воды. Однако через несколько минут они услышали над собой шум винтов корвета. Возможность уйти от преследователей полностью исключалась. Корвет приготовил все виды оружия, чтобы нанести лодке последний, смертельный удар. Целая серия глубинных бомб была сброшена им за борт.

На центральном пункте управления инженер пытался быстро переключить моторы, чтобы выжать из них максимальную скорость. Со страхом прислушивались люди к тихому шуму электромоторов и стуку винтов.

— Обе машины — самый полный вперед! — прозвучала команда.

В создавшихся условиях скорость возросла лишь наполовину. Истощенные батареи не могли обеспечить большую.

И вновь — уже в который раз — лодка каждым швом и каждой заклепкой содрогалась под взрывами глубинных бомб. Зажатая в гигантский кулак, она металась в толще воды.

На 125-метровой глубине она остановилась. С угрожающим шипением в корпус лодки врывались через бесчисленные маленькие и большие отверстия струи воды. Хельмут Коппельман невольно сравнил их с ядовитыми змеями, которые накидываются на беззащитные жертвы.

Некоторые из членов экипажа были тяжело ранены. Торпедному механику Шульту сильная струя воды отрезала левую руку, как бритвой. Ему наскоро перевязали обрубок, чтобы приостановить кровотечение. Спасти его могла лишь квалифицированная медицинская помощь, и не позже чем через несколько часов. Чтобы понять это, хватило даже познаний Хельмута, полученных им во время обучения.