Герхард Грюммер - Скитания

Бергер взял клочок бумаги, карандаш и разъяснил любознательному фенриху замысел командира:

— Через несколько минут эсминец обнаружит нас. Конечно, он попытается быстро забросать нас серией глубинных бомб. Мы останемся на перископной глубине. Как только он приблизится на 400 метров, мы выпустим торпеду прямо в лоб. Что будет вынужден предпринять эсминец?

Коппельман задумался — в создавшейся обстановке ответ напрашивался один.

— Он должен будет отвернуть по ходу вправо или влево, чтобы избежать встречи с торпедой.

— Правильно, господин фенрих! И тут-то мы через десять секунд выпускаем остальные две торпеды, установленные на повышенную скорость и незначительную дистанцию: одна — под углом плюс десять градусов, другая — под углом минус десять градусов. Одна из трех торпед должна поразить цель.

— А если ни одна не поразит?

— Тогда нам конец, — с горечью ответил вахтенный офицер.

А командир уже прилип к перископу. Предстояла решающая битва: или эсминец, или лодка.

— Эсминец пеленг 355 градусов, — последовало донесение из акустического отсека.

Тиме выругался:

— Идиот, он идет прямо на нас!

Акустик повторил:

— Эсминец пеленг ноль градусов.

Тиме учел поправку акустика. 700 метров, 600 метров! Сейчас уже без приборов отчетливо слышался шум винтов эсминца. На полном ходу корабли мчались навстречу друг другу. 500 метров!

Как только акустики отметили 400 метров, Тиме скомандовал второму аппарату пуск. Малейшая ошибка в расчете, техническая неисправность на этой стадии борьбы означала для лодки гибель.

Через несколько секунд Тиме послал остальные две торпеды.

— Эсминец отвернул вправо, — доложил акустик.

Но никто его не слышал — мощный взрыв потряс маленькую лодку. Торпеды попали в цель. Тиме дал команду отвернуть в сторону, оставаясь на перископной глубине. Коппельман засек точное время. Руки у него дрожали. Он уже намеревался с облегчением вздохнуть, как последовал новый, еще более мощный взрыв. Он растерянно посмотрел на командира, но тот лишь махнул рукой. Эсминец сам нанес себе смертельный удар. Когда в него попала торпеда, за борт свалились снаряженные детонаторами глубинные бомбы и взорвались под кораблем. Лодка могла теперь всплыть, ничего не опасаясь. На поверхности болтались какие-то обломки и мертвая рыба. Эсминец со всей командой затонул менее чем за минуту.

На горизонте не просматривалось ни одного судна. Необходимо было как можно скорее искать контакт с конвоем. Но командир решил немного подождать, в полной мере насладиться своим триумфом.

Утро было пасмурным. Когда в нескольких сотнях метров от места гибели эсминца появились пузыри воздуха, Тиме понял, что ждал ненапрасно. Лодка, за которой эсминец гонялся несколько часов кряду, всплывала. Тотчас же на волнах расплылось большое масляное пятно.

Экипаж Тиме был поражен. Лодка вынырнула на поверхность с каким-то необычным креном и сидела глубоко в воде.

— Да она как раздавленная консервная банка, — промолвил Хун.

Казалось просто чудом, что эта так сильно поврежденная лодка противостояла многочисленным атакам противника. Во многих отсеках обнаружилась течь. Просочившуюся внутрь воду матросы отливали ведрами через башенный люк, поскольку насосы были повреждены. Тиме не стал подходить к лодке на голосовую связь. Световыми сигналами он запросил только ее номер, чин и имя командира. Там, очевидно, были так обескуражены, что не смогли сразу ответить. И лишь когда Тиме отошел от места происшествия на несколько миль, последовал ответ с выражением признательности.

Около шести часов на горизонте показался дымовой шлейф. Команда решила, что им вновь попался отставший от конвоя корабль.

Облако дыма росло, и вскоре можно было различить над водой верхушки мачт. Однако первоначальное предположение не оправдалось. Отставшее судно пришлось бы догонять, а это само приближалось на хорошей скорости. Тиме забеспокоился и дал команду к погружению. Едва она прозвучала, как акустики отметили тихий шум навигационных приборов. Их преследовал эскортный корабль.

В первый заход он сбросил большую серию глубинных бомб. Тиме своевременно увернулся и ловким маневром вывел лодку из опасной зоны. Долгое время все было тихо. Командир шепотом переговаривался с двумя вахтенными офицерами. По их общему мнению, они встретили эсминец старого образца.

Тишина угнетала. Вероятно, эсминец тщательно прослушивает район акватории, в котором затаилась лодка. Прошел почти час, пока на поверхности не раздались шумы. Корабль подошел ближе и на прощание кинул еще четыре бомбы.