Герхард Грюммер - Скитания

За день было девять воздушных тревог и столько же команд срочного погружения. Экипаж сбивался с ног, как на учениях в школе подводников. Более часа на поверхности оставаться не удавалось.

Ночью во время непродолжительного подводного движения они дважды испытали на себе воздействие «трупного света». Как раз перед этим была принята шифровка из штаба с предупреждением быть максимально осторожными при ночном надводном плавании. Тиме со злостью скомкал бумажку с текстом:

— Что у них, чувство провидения? Или они наблюдают за тем, что у нас здесь твориться?..

На следующий день воздушная тревога объявлялась всего восемь раз. Число налетов хотя незначительно, но уменьшалось.

Тиме сообщил в штаб свои координаты. Через минуту оттуда последовал запрос, почему лодка идет так медленно. Тиме бросил фразу, которую можно было понять только однозначно. Радист, ухмыляясь, перешел на передачу, которую не удалось закончить из-за нового налета и погружения. Когда командир вновь поднялся на мостик, его гнев наполовину остыл, он приказал изменить текст ответа в штаб, и маат вынужден был вырвать страницу из книги радиограмм. В конце концов Лутц Тиме хотел стать преподавателем в школе подводников, а для этого нужно было завоевать расположение влиятельных особ. Крошечная ошибка могла сорвать осуществление давно лелеемой мечты.

Лодку гоняли по Бискайскому заливу, как зайца сворой гончих. Самолеты появлялись отовсюду. Лишь на короткое время удавалось всплывать для подзарядки аккумуляторов. Непрерывно сыпались бомбы. Просто чудо, что ни одна из них не попала в цель.

Капитан-лейтенант Тиме вечером обошел все отсеки. Официально — чтобы проверить техническое состояние и выполнение командой отданных ранее распоряжений. В действительности же он хотел узнать, каково настроение экипажа.

Тяжелые дни непрерывного преследования противником наложили на людей заметный отпечаток. Многие были на грани нервного истощения. А ведь впереди еще значительный отрезок маршрута. Командир встречался со взглядами, которые выражали что угодно, только не дружелюбие. Но он не промолвил ни слова. Впервые он почувствовал себя неуверенно. Выдержит ли экипаж?

Наконец наступил первый день, когда ни разу не объявлялась воздушная тревога. Лодка достигла «черной зоны». Активность авиации Англии, Исландии, Гибралтара или США здесь была минимальной.

На параллели Азор двигался конвой — он держал курс на Ливерпуль. Штаб нацелил лодку Тиме наперерез конвою. Она должна была двигаться медленно, поскольку к месту пересечения курсов прибывала лишь через два дня.

Капитан-лейтенант, чтобы поднять настроение команды, сделал все, что было в его силах. Он сократил вахтенные смены, остальных отпустил спать. Выдан был шнапс, что на лодках практиковалось редко. Тиме остался с народом, он рассказал о большом морском бое в марте, когда 44 подводные лодки вступили в схватку с 80 кораблями. 21 из них был пущен ко дну, и лишь одна-единственная лодка потеряна… Он умолчал, что Дениц вынужден был прервать бой, поскольку экипажи находились на грани нервного истощения, а лодки имели тяжелые повреждения.

Беседа произвела на экипаж впечатление. Успокоенные и несколько ободренные, матросы забирались на койки.

Поступили новые сообщения. Конвой подвигался. Тиме был уверен, что ему удастся с выгодных позиций атаковать противника. К рассвету лодка находилась еще в сорока милях от судов.

— Воздушная тревога! — крикнул с мостика вахтенный.

Тиме схватил его за воротник:

— Здесь никогда не бывало самолетов! Вы что, не отрезвели после вчерашнего?

Но вахтенный стоял на своем:

— Точно, господин капитан! Это была маленькая одномоторная машина. Выглядела она совсем комично.

Тиме подумал, что вахтенный рехнулся.

— Одномоторная машина здесь, посередине Атлантики? А где она стартовала? Вы, умник… — Он дал команду всплывать, протиснулся сквозь узкий люк и тотчас соскочил вниз. На его лице отразилось величайшее смущение.

Долго листал командир справочник по типам самолетов и наконец наткнулся на «Блекборн-Скво». Коппельман вынужден был перечертить схему в вахтенный журнал. Это была многоцелевая машина, специально сконструированная для авианосцев. Постепенно он начал догадываться, в чем дело. Конвой при входе в зону действия подводных лодок был усилен легким авианосцем. С помощью своих разведывательных самолетов он проверял акваторию вокруг конвоя и на пути его следования.