Богдан Сушинский - Батарея

– Теперь все в вашей власти, Канарис вы наш, – не преминул осчастливить Лукаша своей ангельской ухмылкой Кириллов. – Это ваше время, партайгеноссе.

– Четверых твоих наиболее крепких бойцов я тоже включил в эту группу, дабы спасти их от безделья, – мелко отомстил ему новоиспеченный начальник разведки.

– А первое задание разведгруппа получает уже сейчас, – слегка повысил голос капитан. – На двух мотоциклах выдвигаетесь в сторону дамбы, к двадцати двум перекрываете ее на полчаса, чтобы на ней не появилось ни одной живой души, и корректируете нашу пристрелку по восточной и западной частям, а также по ее центру. Как только огонь будет прекращен, тут же аккуратно засыпаете воронки и маскируете их. Враг не должен догадываться, что она основательно пристреляна.

– Так, может, есть смысл сразу же разворотить ее всю до основания?

– Села по ту сторону пока еще находятся в наших руках. И потом, восстановить эту дамбу на мелководье особого труда для вражеских саперов не составит. Как и для наших саперов – разрушить ее. Мы же с вами должны относиться к дамбе как к артиллерийской ловушке, на которой можно запереть и истребить большую колонну противника.

– Жаль только, что воронки от наших снарядов получаются слишком большими.

– В помощь вам на грузовике прибудет группа бойцов, вооруженных лопатами. Уже через час после пристрелки движение по дамбе должно возобновиться, чтобы мы не отрезали обороняющиеся там подразделения от своих.

Отдав еще несколько распоряжений, комбат уже намеревался завершить совещание, когда в проеме двери с улыбкой на устах появился его ординарец Пробнев.

– Только что с центрального поста, – доложил он, – по телефону сообщили, что возле причала обнаружен Женька.

– Кто… обнаружен?! – поморщился Гродов.

– Ну Женька же! – ничуть не смутился старший краснофлотец, будучи уверенным, что все должны были сразу же понять, о ком именно идет речь. – Тринадцатилетний сын мичмана Юраша, ваш то есть сын, – обратился он к старшине батареи.

Комбат и старшина настороженно переглянулись.

– Как это понимать, мичман? – сурово спросил капитан.

– Да кто ж его знает?! Я отправил его. Тогда же, вместе со всеми отправил… Политрук вон видел; он тоже транспорт батарейный провожал.

– Выходит, что мальчишка должен был находиться в колонне эвакуированных семей военнослужащих? – обратил комбат свой взор на старшего краснофлотца. – Что же в таком случае, могло произойти?

– Их колонну что… разбомбили? – с трудом справляясь со спазмой гортани, спросил Юраш. – Неужели все-таки разбомбили?

– Ты разве не расспросил мальчишку, почему он вернулся? – как можно суровее поинтересовался комбат.

– Да не знает Женька, что произошло с колонной. Бежал он. При первой же возможности бежал. – По тому, с каким почти мальчишеским восторгом Пробнев рассказывал об этом, чувствовалось, что он не только не осуждает парнишку, с которым давно сдружился, но и рад, что тот опять будет появляться на батарее.

– Это ж при какой такой «первой возможности»? – грозно подался к нему мичман, словно бы заподозрил, что это ординарец комбата спровоцировал Женьку на столь бездумный побег.

– При обычной, – стушевался Пробнев. – На рассвете соскочил из машины и бежал. В Григорьевке в брошенном кем-то доме ночует, а питается тем, чем сверстники подкармливают, или что по садам-огородам «нашарить» сумеет. А то еще рыбу ловит, чтобы затем сварить в котелке.

– Я с него шкуру спущу! – решительно повертел головой старшина батареи. – Вот теперь-то он у меня точно добегается! Сколько ж можно нянькаться с ним?

Все присутствовавшие почему-то рассмеялись, хотя понимали, что мичману сейчас не до смеха и что не только ему, но и всем им следует подумать о судьбе этого тринадцатилетнего сорванца, за которого они все теперь в нравственном ответе. Причем острее всех это почувствовал комбат.

– Отцовский ремень «как аргумент пролетарского воспитания», понятное дело, не отменяется, – признал он сквозь грустноватую улыбку. – Но родственников, как я понимаю, у вас, мичман, в ближайшей округе нет?

– Только в селе под Котовском, – все еще сокрушенно покачивал головой старшина. – Но, во-первых, это очень далеко, к тому же там давно хозяйничают румыны.

– В таком случае решение может быть только одно: зачисляем вашего сына в личный состав береговой батареи в качестве юнги-посыльного.

– Как это «зачисляем»?! – возмутился Юраш. – Куда и с какой стати? Да на ближайший транспорт его… – И вдруг осекся на полуслове, вспомнив, что к востоку от Аджалыкского лимана уже идут бои. И что никакого «ближайшего транспорта» уже не будет, поскольку шоссе, ведущее на Николаев, уже давно перерезано войсками противника.