Богдан Сушинский - Батарея

– … Вот и я тоже так считаю, – довершил его прозрение комбат. – Если сегодня же не приютим мальчишку, завтра уже может быть поздно, потому что окажется на оккупированной территории. И сигуранце не составит труда выяснить, что отец его не просто старшина, но и коммунист, да к тому же парторг батареи.

– Там выяснят, понятное дело, – признал мичман.

– Поэтому слушай приказ, старшина: подобрать мальчишке из наших резервов матросскую форму, батарейный портной пусть ее подгонит. Словом, отмыть, накормить, обмундировать и впредь относиться к нему, как и положено относиться к юнге. Пока что в хозотделение его, на камбуз, а там посмотрим, как устраивать его жизнь дальше.

– На камбузе толку от него будет не так уж и много, – задумчиво почесал подбородок политрук. – А потому возникает мысль: почему бы сразу же не определить его ко мне, в отделение разведки? Местность он знает, неприметный, в любом селе ему нетрудно будет пообщаться со сверстниками…

– В разведчики, говоришь? – задумчиво переспросил Гродов. – Так ведь опасность слишком велика. Рисковать придется.

– Как и каждому, кто оказался на фронте, – искоса взглянул политрук на мичмана.

– Но в разведке риск слишком велик. При том что речь идет о мальчишке.

– Рисковать придется, не спорю, – не отрицал комиссар батареи. – Зато в разведке. Парнишка сам когда-то признался, что мечтает стать разведчиком. Выследил, когда мы готовили точку для наблюдательно-корректировочного поста нашего, и похвастался, что знает два брода через лиман. А еще сказал, что если бы ему поручили идти в тыл врага… Словом, понятно, что такой мальчишка-разведчик нам очень пригодился бы. Ведь мало кому из румын придет в голову заподозрить в нем лазутчика. Ясно, что для начала мы бы его немного подучили, в том числе умению маскироваться и владеть оружием.

– В разведчики – так в разведчики. Если только сам юнга Юраш будет согласен, а мичман Юраш-отец не возражает, – неуверенно поддержал комбат эту идею политрука. – Все-таки разведка – ремесло опасное, так что думайте, бойцы, думайте! Неминуемо возникает вопрос: а стоит ли нам подвергать мальчишку такому риску?

– Но вы-то на его месте обязательно попросились бы в разведку, – молвил политрук.

– Куда же еще? – пожал плечами Гродов. – Хотя служить, как видите, приходится в береговой артиллерии.

Они вопросительно посмотрели на мичмана. Тот несколько мгновений колебался, затем тоже нервно передернул плечами:

– Если доверяете, значит, зачисляйте. Не думаю, чтобы такой сорвиголова, да к тому же мой сын, оказался трусом.

– Тогда будем считать, что судьба мальчишки почти сама собой решилась. Ну а командиру дивизиона я, понятное дело, доложу. Но со временем.

Восточный конец дамбы оказался заколдованным, попасть в него удалось только с четвертого снаряда. Зато зная, что на стационарном орудии большого смещения при огне не происходит, Гродов мог быть уверен: боевая пристрелка на поражение окажется скоротечной.

С западной оконечностью дела пошли легче, во всяком случае, в тело косы, перерастающей в дамбу, снаряд вошел уже со второго выстрела.

– Пехота на тебя подтрибунально жалуется, капитан, – позвонил ему утром комдив. – Ты чего снаряды зазря тратишь, свои же тылы расстреливая?

– Артиллерийскую западню румынам устраиваю – затяжную, с осколочным массажем и водными процедурами.

– Но ведь у тебя по картотеке целей и ориентиров все вроде было пристреляно.

– Стрелять-то придется не по картотеке, а по врагу. Поэтому старались по-настоящему испытать свою батарею на точность. А что потратил лишние снаряды… Ничего, зато потом, во время первого же артналета на эту дамбу, сэкономлю.

– Хотелось бы верить, что он окажется удачным. Кстати, тебе повезло: твой румынский капитан привел в Новую Дофиновку всех солдат, до единого. Даже одного умершего в пути от того, что рана открылась, принесли, чтобы сомнений не возникало, для ровного счета.

– Так в чем же мне повезло?

– Во-первых, непонятно, где ты его, такого, откопал и каким образом вышколил.

– Считайте его личным посланником короля Михая. А что там у вас «во-вторых»?

– Во-вторых, совсем уж подтрибунально. Если бы твои пленные разбежались или ушел бы сам капитан-диверсант, стоять бы тебе завтра перед судом, причем без какого-либо оправдания. А так, чувствую, об этом факте даже в газете «Ворошиловский залп» пропечатают, случай-то все-таки небывалый.